cambria_1919 (cambria_1919) wrote,
cambria_1919
cambria_1919

Categories:

ЖЕНЩИНА С РУЖЬЁМ



«Россия вошла в Европу, как спущенный со стапелей корабль – при стуке топора и громе пушек».

Такой Пушкин видел Россию Петра Великого.
И корабль этот оказался настолько прочным и мощным, что после смерти кормщика странные и малопригодные наследники, разнообразно суетясь или бездействуя, ничего не смогли сделать с точно заданным направлением хода.
Могучая сила инерции.

Хотя само кораблестроение парадоксальным образом приостановилось.

Но всё же никакие земли потеряны не были, Академия наук потихоньку работала и даже снаряжала дальние экспедиции, торговля жила, с турками воевали, календари печатали и пр.
Притом что правители не имели ни малейшего вкуса к государственным делам – даже вполне адекватная и неглупая, но склонная к весёлой праздности Елизавета Петровна.

Что уж говорить о племяннице Петра Анне Иоанновне, которая пребывала на троне целых десять лет (1730-1740).

Это была странная женщина.
По-своему романтичная.
Всем известна её непреходящая страсть к Эрнсту Бирону – дюжему остзейцу, который скрасил скучные 20 лет пребывания Анны в Курляндии.
И нескучные 10 лет на российском троне.

Анна вышла замуж за Фридриха Вильгельма Кетлера, герцога Курляндского, в ноябре 1710 года.
Вышла по политическому расчёту дяди Петра.
Дядя закатил ей невероятно пышную и разгульную свадьбу.
Плясали до упаду.
Подавались шутейные пироги с начинкой в виде карлов и карлиц (почему-то – издеваясь или развлекаясь – Пётр для этой свадьбы специально выписал 72 лилипута).
И вино лилось рекой.

В результате всех этих роскошеств и излишеств молодой муж что называется, не просыхал - и в январе 1711 года отдал Богу душу.
Так и не добравшись до родной Курляндии.

Его вдове было всего 17 лет (а почившему герцогу 18).

Анна, конечно, хотела бы остаться дома, в России.
Но Пётр был неумолим: ему нужна Курляндия, потому юная вдовствующая герцогиня обязана ехать «к месту работы».

И ехать пришлось.
Чтобы бедствовать в глухомани, клянчить у дяди деньги на обзаведение и самое необходимое, приезжать погостить в Москву – и снова тащиться в Курляндию.
Худо-бедно управлять этим скромным государством.
К чему Анна не имела ни желания, ни способностей.

Эрнст Иоганн Бирен (или Бюрен) появился в её захолустном дворце в 1718 году - и сразу пришёлся ко двору (у герцогини ведь был свой небольшой двор).

Бирен был бравый молодец, страстный и знающий лошадник.
Любил приврать.
Врал, например, что учился в Кёнигсбергском университете (ни малейших его следов в списках студентов не обнаружено).
Врал, что состоит в родстве с французскими герцогами де Биронами.
Для чего заменил одну букву в своей фамилии. Сначала стал Бироном, а потом и герцогство Курляндское императрица Анна на него оформила, и громадные богатства дала.
Так что тут у него всё получилось, как мечталось - его потомки стали герцогами.

Молодой курляндец был силён и статен, при случае мог и постоять за себя (даже сидел в тюрьме за уличную драку, кончившуюся убийством).
В общем, настоящий мачо.
Он сразил скучающую вдовушку наповал.

Оставил он в России о себе недобрую память – как фаворит императрицы был крайне корыстолюбив.
Но за границу ничего не вывез, так что конфисковать у него всё нажитое непосильным трудом оказалось легче лёгкого.

Бесстыдством Екатерины Великой Анна Иоанновна не обладала и потому женила своего любимого, чтобы люди худого про них не говорили.
Ещё в Курляндии женила.
Разумеется, на девушке очень некрасивой - некрасивее себя.

Положение вещей устраивало всех троих.
Лояльная Бенигна Бирон позже стала статс-дамой императрицы Анны и всласть смогла удовлетворить свою страсть к нарядам: её гардероб и драгоценности оценивали в несколько миллионов рублей.
Так что супруги оба гребли добро лопатой.

Именно Эрнст Иоганн определил вкусы императрицы Анны Иоанновны.

А вкусы эти во многом оказались для женщины её времени неординарными.

Например, она обожала охоту и стрельбу из ружья.
Настолько обожала, что запретила подданным на расстоянии ста вёрст от столицы охотиться – даже на такую обильно и повсеместно водившуюся дичь, как зайцы и куропатки.
Всё это предназначалось только для императрицы!
При дворе то и дело сообщалось, что государыня промыслила то дикую свинью, то оленя, то волка.

Часто она стреляла дичь даже  из окон собственного дворца (дичь специально загоняли в парк, это была распространённая практика той эпохи). На подоконниках специально были положены для неё заряженные ружья.
Заскучает Анна – и давай палить по воронам.
Очень метко! Из любого положения.

Женственность этой рослой и грубоватой на вид дамы проявлялась в роскошных парадных платьях.
И в любви к сплетням.
Тут уж она входила во все мелочи.
Узнала, например, о скверном поведении жены придворного шута и пишет доверенному лицу:
«Осведомься, как можно тайно,  о жене Алексея Петровича Апраксина, смирно ли она живёт, а здесь слух носится, что будто она пьёт и князь Алексей Долгорукий непрестанно у неё».

Развлечения императрицы заключались в пересудах и пустой болтовне.
Слушать болтушек была готова без конца.
Таких стрекотух она специально всюду отыскивала, писала о какой-то болтливой девке: «А я её беру для своей забавы: как сказывают, она много говорит».
Требовала  и от придворных всюду подбирать и присылать к ней балаболок: «Ты знаешь наш нрав, что мы таких жалуем, которые были бы лет по сороку и так же говорливы, как та Новокщенова».

В свиту Анны  кроме  профессиональных болтуний  входили ещё и бесчисленные карлы, уроды и шуты – старорежимная забава, которой не чуждался и Пётр Великий.
Любимым её номером были шутовские пантомимы, когда карлы изображали кур и петухов, кудахтали и дрались по-птичьи.

Это зрелище почему-то никогда императрице не надоедало.
Как и Бирону, который утончённостью вкуса  не блистал.
Политикой он занимался, потому что Анне было не до того, но душа его лежала к конюшне.
И добился императорского  указа, чтобы все персидские скакуны, когда у кого появятся, отбирались бы у владельцев и отсылались ему (с выплатой компенсации).

Такая вот весёлая царская жизнь.
Ворон стреляешь, верхом скачешь, над карлами хохочешь – а корабль плывёт.
Tags: Анна Иоанновна, история любви, придворная жизнь, царская охота
Subscribe

  • ТРИЛЛЕР

    Я это с раннего детства помню, лет с 4-х, потому что бабушка читала. Наизусть. Ей это нравилось. А мне всегда было страшно. Но тоже очень…

  • ВОЗМОЖНО

    Есть необъяснимые вещи. Вот даже Лев Толстой не мог решить вопрос: «Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она…

  • ВЕСЕННИЙ ВЕТЕР ЗА ДВЕРЬМИ

    Вот и весна наконец. И солнце светит иначе! По этому поводу есть очень старое стихотворение о городской весне. Довольно длинное. Саша Чёрный, 1909…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • ТРИЛЛЕР

    Я это с раннего детства помню, лет с 4-х, потому что бабушка читала. Наизусть. Ей это нравилось. А мне всегда было страшно. Но тоже очень…

  • ВОЗМОЖНО

    Есть необъяснимые вещи. Вот даже Лев Толстой не мог решить вопрос: «Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она…

  • ВЕСЕННИЙ ВЕТЕР ЗА ДВЕРЬМИ

    Вот и весна наконец. И солнце светит иначе! По этому поводу есть очень старое стихотворение о городской весне. Довольно длинное. Саша Чёрный, 1909…