cambria_1919 (cambria_1919) wrote,
cambria_1919
cambria_1919

Category:

СМОТРИТЕ, КАК Я ЕМ

Странная штука культ личности.
В настоящем времени он обычно воспринимается как должное.
Дело привычки.
А вот со временем выглядит как нечто бессмысленное и комичное.

Конечно, первыми эту штуку для себя изобрели  царственные особы.
И успешно применяли.
Например, вот этот красавец в бантах и с косой до пояса (фальшивой; но модель парика - его изобретение).



Да, французский король Людовик  XIV в деле возвеличивания себя любимого был одним из самых передовых и старательных.
Даже теоретическую базу подвёл – мол, он «так возвышен над остальными, что никто другой не мог бы ни походить на него, ни сравниться с ним».

Для того, чтобы всем показать, кто на свете всех милее и величественнее, король буквально всё – даже полную ерунду -  превращал в особую церемонию.
В зрелище.
Которое были обязаны (или рвались изо всех сил) созерцать восторженные толпы.

Зрелищем стала и такая обыденная вещь, как еда короля.

Ежедневно он публично ужинал.
Вот не мог даже поесть без восторженных статистов.

Насколько король любил находиться в центре людской толкучки в ореоле величия, видно по этой картине.
Вон как зал битком набит народом.
И все стоят!
Это, правда, не еда, а приём персидского посла (на первый план затесался какой-то Тарас Бульба – скорее всего, поляк-переводчик).



Публичные ужины Короля Солнце были в таком же вкусе, с пёстрой массовкой.
Вот только парадных картин об этом не сохранилось.
И не зря.
Король ел руками и ложкой - к вилке так и не приучился.
Рано потерял все зубы, зато имел дыру в нёбе, куда попадала пища.
В общем, зрелище не особо живописное, на любителя.

Однако  таких любителей собиралось великое множество.

Не надо думать, что им перепадало хоть что-то от королевского угощения – нет, кормили только монарха и членов его семьи, если они тоже с ним ужинали.

Зато поглазеть, как сам Король Солнце поглощает пищу, мог любой!

Разумеется, любой приличного вида, чисто одетый.
Обязательно при шпаге и шляпе - если своих не было, их позволялось взять напрокат.

Места в даже обширной трапезной Версаля хватало не всем, так что надо было запастись рекомендациями или знакомствами среди охранников и придворных (как в такое избранное общество удавалось иногда просочиться сомнительным лицам и даже сумасшедшим, неясно, но и такое случалось).

Итак, толпа зрителей впускалась в трапезную залу.
Масса зрителей топталась позади ряда придворных, которые были выучены  выстраиваться правильным полукругом напротив стола короля.
Эти придворные весь ужин старались  попасться на глаза повелителю и изобразить преданность (зато отсутствие на мероприятия могло отразиться на карьере).
Перед кавалерами стоял полукруг придворных дам.
Перед дамами на складных стульях восседали принцессы, герцогини и знатнейшие придворные (те, у кого была «привилегия табурета»).

Итак, все зрители в сборе.
Совсем  как в театре!
Партер, амфитеатр, галёрка.

А вот на сцене пока никого. Лишь сверкает приборами уже сервированный стол.
Кресло короля пусто.
За ним навытяжку стоит почётный караул: великий магистр Франции, первый камердинер, первый капитан охраны, первый врач, первый хирург, первый священник, первый капельмейстер (этот-то к чему?)

Но вот привратник стучит жезлом и провозглашает: «Господа, мясо для короля!»

Появляется целая процессия: три стражника с карабинами через плечо, затем привратник, затем дворецкий с тростью, хлебник и слуги с мясом; шествие замыкают два стражника.
Такая многолюдность охраны гарантировала, что никто не бросит в королевское кушанье яд, не плюнет и пр.

Все разговоры при появлении  этого кортежа почтительно смолкают.
Мужчины снимают шляпы (вот для чего шляпа – а вы что думали?), кланяются. Дамы приседают.
Так все оказывают почтение королевским блюдам.

В благоговейной тишине толпа глазеет на первую перемену королевских блюд.
Глазеет четверть часа.
Такой натюрморт ведь тоже важное зрелище.
Это увертюра!

Наконец появляется сам король.

Все, естественно, вновь склоняются в глубоком поклоне.
После, выпрямившись, начинают старательно таращить глаза на то, что им показывают.
А показывают вот что.

Король садится во главе стола (иногда сбоку устраивается королева или внук).

Главный дворецкий подносит королю влажную салфетку, которой тот обтирает пальцы (напомню, что Людовик предпочитал  брать еду руками).
Если тут же стоит кто-то из принцев крови или великий магистр, то салфетку подносит он.
Ведь этот величайшая честь!

Герцог Сен-Симон наблюдал из полукруга придворных: «Они (Месье, брат короля, и его сыновья – С.) стояли, и ни разу король не предложил им сесть. Там я постоянно видел принцев крови и кардиналов».
Они просто стояли и салфетку подавали.

Король ел  -  довольно быстро и очень много.
Ему подносили всё новые кушанья, а уже отведанные передавали сердо (это такой специальный уборщик тарелок, обязательно родовитый дворянин).
Сердо также менял время от времени салфетки.

Когда король желал пить, кравчий громко кричал: «Питьё королю!»
И топал в буфетную за золотым блюдом, на котором уже стояли  два хрустальных графина – один с вином, другой  с водой.

Особый дворянин, ответственный за напитки, смешивал воду и вино в двух позолоченных серебряных чашах.
Затем наступал черёд пробы.
В одну чашку наливал себе и выпивал до дна дворянин–чашник, который готовил смесь, другую - его начальник, старший служитель королевского кубка.

Только после этих манипуляций оба графина и стакан подносились на блюде королю.
«Проверено, яда нет».
Смесь вина и воды изготовлялась вновь, уже для короля (чистого вина он не пил).

Особый дворянин для проб состоял и при десертах.
Попробовав сладкое, он готовил королю финальную влажную салфетку.
Её тоже подносил властителю кто-то из принцев.

Король обтирал кончики пальцев.

Толпа зевак жадно  созерцала это незабываемое зрелище - ведь спектакль (увы, недолгий) уже заканчивался.
Возблагодарив Господа за трапезу и пригласив избранных дам, король удалялся в свои покои.

На всё про всё – от впуска зрителей до ухода короля - уходило ровно сорок пять минут.
«А теперь, почитатели прекрасного, пожалуйте вон».

 
Tags: Людовик XIV, история нравов, культ личности, трапезы, этикет
Subscribe

  • ОНИ И МЫ. ДРУЗЬЯ СЕРЬЁЗНЫХ МУЖЧИН

    Считается, что маленькие собачки чисто женская страсть. Покладистые крохотные существа легко помещаются в сумочке или под мышкой, терпеливо сносят…

  • ВОЗМОЖНО

    Есть необъяснимые вещи. Вот даже Лев Толстой не мог решить вопрос: «Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она…

  • ВЕСЕННИЙ ВЕТЕР ЗА ДВЕРЬМИ

    Вот и весна наконец. И солнце светит иначе! По этому поводу есть очень старое стихотворение о городской весне. Довольно длинное. Саша Чёрный, 1909…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • ОНИ И МЫ. ДРУЗЬЯ СЕРЬЁЗНЫХ МУЖЧИН

    Считается, что маленькие собачки чисто женская страсть. Покладистые крохотные существа легко помещаются в сумочке или под мышкой, терпеливо сносят…

  • ВОЗМОЖНО

    Есть необъяснимые вещи. Вот даже Лев Толстой не мог решить вопрос: «Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она…

  • ВЕСЕННИЙ ВЕТЕР ЗА ДВЕРЬМИ

    Вот и весна наконец. И солнце светит иначе! По этому поводу есть очень старое стихотворение о городской весне. Довольно длинное. Саша Чёрный, 1909…