cambria_1919 (cambria_1919) wrote,
cambria_1919
cambria_1919

Categories:

ПРИНЦЕССА И КЛИСТИР



Придворная жизнь представляется нам неким нарядным шоу.
Да она по сути такой и была.
Роскошные наряды, великолепные интерьеры, хитроумные интриги и роковые страсти.
Манеры героев изысканны, любовь куртуазна, речи изящны.
Сплошной праздник!

Однако не так уж легка была жизнь этих высокородных расфуфыренных особ.
Не дай бог заболеть!
Тогдашняя медицина была бессмысленна и беспощадна.

Даже с профилактической целью она обеспечивала пациентам «мильон терзаний».

И кто бы мог подумать, что большую роль в жизни высокородных особ играла клизма.
Необходимейшая вещь!



Какие бы проблемы не постигли аристократа эпохи барокко, медицина от всех болезней предлагала ему одно и то же: кровопускание.
Плюс рвотное, слабительное и клистиры.


Плюс пиявки.


Это потому, что причиной всех болезней считалось одно – нарушение гармонии неких соков в организме.


Диагностика таких проблемных соков производилась по виду и прочим качествам мочи.

Доктор, изучающий мочу пациента - популярный сюжет у живописцев:





Вот ещё один импозантный учёный доктор, отлив мочи больной красавицы из пузырька, глубокомысленно взирает на колбу.
Муж тоже пытается оценить вид мочи.

Пациентка бледна; под ногами скамеечка, в которую для тепла вставлен горшочек с раскалёнными углями:






Нет, не миновать этой больной такого проверенного способа лечения, как кровопускание!


Другая дама уже лечится.
Доктор нашёл её мочу нездоровой (она в самом деле подозрительного цвета) - и тут же больной пущена кровь:





Здесь дело происходит в настоящем медицинском кабинете.
Гигиеной и санитарией тут и не пахнет.
Царит настоящий бардак, зато на заднем плане какому-то бедолаге делают некую операцию на лбу.
А потолок украшает традиционное чучело крокодила, воспетое Гамлетом!



Тогдашние доктора сами никаких хирургических процедур не проводили.
Они были кем-то вроде теперешних терапевтов, которые только назначают лечение и выписывают рецепты.



А вот пустить кровь – как на картине – приглашали узкого специалиста по обращению с режущими инструментами.
То есть брадобрея.
Кроме бритвы и ножниц, в его сумке всегда имелся и специальный ланцет для кровопускания, часто очень  похожий на современные скарификаторы.



Больно было!
Цирюльники обычно очень грубые типы:






Что до лекарств, то их изготовляли аптекари, тоже не слишком гигиеничные на вид.
Вот портрет аптекаря:






Следующего господина лечат кровопусканием в более тёплой и уютной домашней обстановке.
Медик тут - примерный семьянин.
Присутствует вся его семья, включая детей и собаку. Тут же врачуют и пациентов (в порядке живой очереди; в дверь заглядывает ещё один больной).

А под потолком чучело не крокодила - уж слишком это большая редкость - а меч-рыбы:






И красотке уже из галантного XVIII века тоже пускают кровь.

Проходили столетия, а способы лечения не менялись!


А вот люди изменились – и не только их костюмы.
Цирюльник уже не зверообразный грубиян, а вполне изящный красавчик.
Больную нежно утешает подружка – и чашечку держит, куда струёй бьёт кровь:






Выпустить из организма вредоносные соки в виде "дурной" крови всегда было первой заботой.

Техника кровопускания (кровь собиралась в миску):





Конечно, в таком лечении приятного мало.
Да и исцелялись этим способом немногие.


Не зря многие тогда считали врачей шарлатанами. И недолюбливали.

В том числе великий Мольер.



В его «Мнимом больном» героя-ипохондрика комичные врачи истязают бесчисленными кровопусканиями  и клизмами по заветам доктора Пургена (это слабительное было изобретено уже тогда).
Мольер сообщает, что поставить клизму стоит 30 су.



На этой гравюре времён Мольера доктор тоже бьёт по хвори дамы дуплетом: красавице только что пустили кровь, а помощник уже держит наготове клистир:





Клистир вообще был невероятно популярен во времена Мольера.


Конечно, ещё Гиппократ рекомендовал очистительные клизмы (а до него врачи Древнего Египта). Знаменитый врач  Цельс, друг императора Марка Аврелия (2 в.н.э.), уже разработал смягчающие и питательные клизмы с перловой кашей, молоком, костным мозгом и розовым маслом.


В эпоху Ренессанса клизмами лечи буквально всё – от столбняка до пневмонии.
Очень полезной считалась клизма при меланхолии.
Снимало уныние как рукой!



Свято верил в пользу клизм король Людовик XIII (тот самый, их «Трёх мушкетёров»).
Он делал их 4-5 раз в неделю для поддержания общего тонуса.

Когда у него обострилось кишечное воспаление, лечить монарха, засучив рукава,  взялся придворный доктор Бувар.
За последние два года жизни королю 34 раза пустили кровь, сделали 1 200 клизм (тысячу двести, да!) и 250 чисток рвотным и слабительным.
Потому даже на льстивых парадных портретах выглядел он бледно:






Чтобы наконец покончить со всей этой лечебной катавасией, королю пришлось скончаться в 41 год.


Неудивительно, что его сын, Король-Солнце Людовик XIV, пошёл по его стопам.
В смысле, пристрастился уже к ежедневным клизмам.
Здоровьем он был покрепче отца и прожил много дольше, несмотря на усилия медиков.



Вообще-то это был страшно напыщенный тип.
Он очень любил, чтобы его изображали в таком вот роде – как небожителя (это он восседает в центре странной компании, и на голову ему кладут веночек):






Тем не менее каждый день король усердно клизмировался.
Часто даже во время парадного обеда покидал на время стол, чтобы дополнительно очиститься.
Потому что ел невероятно много.



Клистир стал настоящим символом врачебной профессии.


Вот и у Антуана Ватто можно видеть комичные фигуры врачей, вооружённых увесистыми клистирами, которые похожи на огромные кондитерские шприцы.

Эта сцена вполне во вкусе Мольера: несчастный больной в халате и колпаке пытается спастись от толпы медиков с клизмами и ящиком медикаментов.
Фоном служит красноречивый силуэт саркофага:







Но что делать!
В те времена всерьёз считали, что здоровье без клистира абсолютно невозможно.



И Королю-Солнцу отчаянно подражали.

Из разных побуждений.
Но клизмы делали буквально всем.

Дамы таким образом добивались свежего цвета лица (цветущий вид очень ценился):






Слугам ставили клизмы превентивно, чтобы они не отвлекались от своих обязанностей, бегая по нужде.

Собак клизмировали за компанию и на всякий случай.



И всего этого совершенно не стеснялись!


Вообще во времена жеманниц и галантных "путешествий на остров Цитеры" светские люди были вполне откровенны насчёт своих физических потребностей.



Луи де Рувруа де Сен-Симон (1675-1755 г.г.), герцог и пэр Франции - а также знаменитый хронист и бытописатель двора Короля-Солнце Людовика XIV - в своих "Мемуарах" много страниц уделяет дофине Марии Аделаиде Савойской (1685 - 1712 г.г.)


Эта живая, грациозная и остроумная женщина была женой наследника престола, внука Короля-Солнца, тоже Людовика.

На заглавной картинке как раз её портрет, а вот ещё один:






А вот на гравюре она в самом модном платье.
Лицо её облеплено мушками.
На живописных портретах мушки обычно не изображались, потому что отражали сиюминутные настроения, тогда как живопись запечатлевала черты навсегда.

Зато на рисунках и гравюрах мушек сколько угодно:





Мария Аделаида была настоящей любимицей всемогущего короля.


Вот Король-Солнце  (человек в  золотистом кафтане-жюстокоре, самый здесь пузатый) на её свадьбе с дофином  Людовиком.
Молодые тут потому такие мелкие, что жениху едва исполнилось 15 лет, а невесте 12:






Любила и баловала  проказницу Марию Аделаиду и моргантическая супруга  короля, мадам Ментенон. Юная принцесса сумела даже её обаять и пленить.
Хотя маркиза Ментенон была дама строгая и с характером:







Версальский двор считался образцом и законодателем мод для всей Европы.

И в самом деле выглядело всё эффектно:





Нравы Версаля считались самыми галантными и утончёнными.
А в поздние годы Короля-Солнце и достаточно чопорными.
Не без влияния мадам Ментенон.



Тем не менее звезда этого двора принцесса Мария Аделаида явно шокировала бы своей непосредственностью даже современного человека.



Сен-Симон пишет о посиделках в обществе короля:

"Однажды вечером в Версале давали комедию; перед тем принцесса вдоволь наболталась обо всём на свете; тут вошла Нанон, старая горничная г-жи де Ментенон <...>.

Увидев её, принцесса в пышном своём туалете и драгоценностях подошла к камину и стала к нему спиной, прислонясь к небольшому экрану между двух столиков.
Нанон, держа руку как бы в кармане, зашла её за спину и опустилась на колени.


Король, сидевший к ним ближе всех, обратил на это внимание и спросил, что они там делают.
Принцесса рассмеялась и отвечала, что занимается тем же делом, что и всегда в те дни, когда дают комедии.
Король не унимался.
"Ах, так вы ничего не заметили? Да ведь она ставит мне клистир".

"Как?! - вскричал король, задыхаясь от смеха. - Вот сейчас, здесь, она ставит вам клистир?"
"Ну разумеется,- отвечала принцесса. - А вам как его ставят?"
И все четверо покатились со смеху».



Да, не врачи, а служанки делали клизмы хозяйкам:




Вот старая опытная служанка рекомендует занемогшей госпоже поставить клистир, который уже готов:





Конечно, когда человек заболевал, такую процедуру рекомендовал врач – но что ещё он мог предложить?


Вот врач несёт целебный клистир, служанка готовится его принять и провести процедуру, а вторая служанка уже тащит стульчак:





Однако это интимная спальня больной.
А при дворе служанка ставила принцессе клистир при всём честном народе.
И в присутствии короля!

Делалось это так:



«Нанон, оказывается, под юбками проносила в гостиную клистирную трубку с водой, задирала юбки принцессе, которая придерживала их, словно греясь у камина, покуда Нанон вставляла клистир.
Потом юбки опускались, Нанон прятала и уносила трубку, и со стороны ничего не было заметно.



Король и г-жа де Ментенон не обращали на это внимания или думали, что Нанон что-то поправляет в туалете принцессы. Они изрядно удивились и нашли всё это забавным».


Герцог Сен-Симон описывает и последствия клистира:


«Удивительно, что после клистира принцесса отправлялась в комедию, не испытывая потребности извергнуть из себя воду; иногда она делала это лишь после ужина и посещения кабинета короля.
Она уверяла, что её это освежает, а иначе у неё в комедии разболелась бы голова от духоты.


После того, как это обнаружилось, она не стала церемониться больше".

Вот такое странное средство от духоты.



Все отправления королевских особ вообще свершались в присутствии придворных.


Та же Мария Аделаида "сидя на стульчаке, болтала с г-жой де Ногаре и с г-жой де Шатле, которые наутро мне о том рассказали; в такие минуты она охотнее всего пускалась в откровенности".

А на вид такая романтичная:





И ведь обе собеседницы принцессы были не какими-то простыми служанками вроде Нанон, а маркизами.
Но состояли при стульчаке.

Но всё это тоже Grande maniere - большой стиль блестящего золотого века.


Tags: Антуан Ватто, Мольер, герцог Сен-Симон, история медицины, история нравов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments