October 22nd, 2017

ОБМАНУТЬ КОРОЛЯ галантность во вкусе Ренессанса

франциск

Есть видные особы, удачливые далеко не во всём, но таки сумевшие многое изменить по своему вкусу.

Таким был французский король, которого в русской традиции называют Франциском I (1494-1547).
Ему очень нравилось прозвище "король-рыцарь". Воевал он много, с переменным успехом (даже просидел в испанском плену пять лет) - и по итогам не слишком удачно.
Однако известную Европе физиономию Франции переменить ему таки удалось.

До Франциска французы считались довольно скучными и провинциальными, что было немудрено на блестящем фоне ренессансной Италии.
Французскому шевалье, как ни странно, чтобы прослыть изысканным и просвещённым кавалером, надо было владеть итальянским и испанским языком и следовать модам этих стран, тогда самых богатых и передовых. Точно так, как уже лет 150 спустя вся галантная Европа щебетала и одевалась по-французски!

Начало галломании положил именно Франциск.
Это был высокий и статный красавец (так говорили; французские художники той эпохи ещё не выучились лести, потому о красоте короля всё-таки можно спорить). Одевался он с отличным вкусом и если не по роскоши, то по элегантности явно выиграл сравнение на "поле золотой парчи" у другой тогдашней знаменитости - Генриха VIII Тюдора.

Франциск обожал искусства и литературу. Он много строил и оставил после себя великолепные Шамбор и Фонтенбло.
При его дворе закончил дни великий Леонардо да Винчи, а "Джоконда" висела в ванной комнате короля (справедливости ради, эта ванная была роскошным просторным помещением, где король даже давал аудиенции, сидя в ванне).
Приглашал Франциск к себе пожить и Эразма Роттердамского, блестящего писателя и главного интеллектуала тогдашней Европы (Эразм благоразумно уклонился от этой чести).

А ещё Франциск коренным образом изменил придворные нравы. Этим нравам тут же стали подражать, и они до самой Великой Революции считались обязательной чертой галльского нрава.
Неуёмный женолюб и волокита, король создал целый культ галантной любовной связи. Беззаконная интрижка перестала быть позорной и порицаемой. Франциск терпеть не мог мужей, влюблённых в собственных жён, и женщин, у которых нет любовников. Таких придворных он прямо призывал раскрепоститься и быть, как все, то есть заводить романы направо и налево. Фаворитки короля затмевали скучных супруг (женат Франциск был дважды) и царили, как настоящие королевы.

Куртуазные обычаи той эпохи теперь не выглядят такими уж изысканными - манеры предстояло ещё шлифовать и шлифовать. Зато радости жизни потреблялись без особой застенчивости.
Вот галантная по тогдашним меркам история из любовной практики Франциска, невозмутимо рассказанная сьером де Брантомом:

"Слыхал я, что король Франциск однажды явился в неурочное время к некой даме, с которой у него была давняя связь, и принялся грубо стучать в её дверь, как настоящий повелитель".

Дама же пребывала в ту минуту в объятиях возлюбленного, господина де Бонниве. Влюблённые несколько растерялись и стали прикидывать, куда бы спрятаться любовнику. В ренессансных покоях ещё не было достаточно вместительных шкафов, выручающих героев современных анекдотов.
Выход был найден иной:

"На счастье, дело было летом, и камин был забит свежими ветками, как это принято у нас во Франции".
Дама посоветовала господину Бонниве спрятаться в камине.
Ведь ренессансные камины не похожи на теперешние - они отличаются внушительными размерами, поскольку происходят от средневековых очагов, в которых мог поместиться вертел, а на вертеле, скажем, барашек. Некоторые камины того времени высотой в полтора человеческих роста.

Господин Бонниве в одной рубашке бросился в камин, залёг там и прикрылся ветками.

"Король же, совершив то, что ему надо было от дамы, вдруг захотел облегчиться и, не найдя подходящей посудины, направился к очану и пустил струю прямо туда, сильно покропив бедного влюблённого кавалера; тот вымок, словно на него вылили ведро воды, ибо она, как из садовой лейки, потекла ему на лицо, в глаза... возможно, несколько капель просочились даже в глотку... Как не повезло незадачливому кавалеру, каковой не посмел и пальцем пошевелить, проявив чудеса выдержки и терпения"

Галантно попрощавшись с дамой, король удалился.
Дама же "позвала своего любезника продолжить прерванную забаву. Бна помогла ему умыться и дала другую рубаху"

Когда опасность миновала, влюблённые очень смеялись, хотя и перетрусили - если бы король заметил человека в камине, быть беде. Король поощрял чужие измены, но измен себе любимому не терпел.
В этом же случае получался целый сериал: "Дама эта была очень влюблена в господина Бонниве, но королю желала доказать обратное, хотя тот слегка её ревновал. Она же говорила ему :"Да господь с ним, сир, с этим Бонниве: он вбил себе в голову, что невозможно как красив, - и я поддакиваю ему, чтоб не разуверять... Он только смешон в моих глазах".

Дама отважно и ловко скрывала измену королю и страсть к голубоглазому красавчику Бонниве - столь же неудачливому воину и столь же неутомимому любовнику, каков был и сам Франциск.

Тут любопытно, кто же разболтал свету эту историю с любовником в камине - дама (вряд ли!) или сам тщеславный и смешливый Бонниве.

"Анекдот этот довольно нечист", как говаривал Пушкин, но демонстрирует, что в те времена называлось галантным приключением.

Впрочем, не стоит забывать, что главная литературная звезда эпохи Франциска - мэтр Франсуа Рабле с его "Гаргантюа и Пантагрюэлем".