July 20th, 2018

МОЛОКО И КОФЕ

Изощряясь в характеристике и богатстве именований красок природы и собственных творений (в виде тряпок, лент, краски для стен и пр.), человек достаточно скуп в цветописи собственного тела.

Правда, у классиков попадаются описания каких-нибудь ореховых или лазурных глаз, фарфоровой кожи и особенно разнообразных мастей девичьих волос.
Последнее - с развитием индустрии красителей для шевелюр - теперь потеряло всякий смысл и поэтичность.
"Девушка с волосами цвета льна"?
Да пожалуйста, каждая вторая!

Но есть страны, где всё иначе.
Показался занятным у норвежского постмодерниста Тургрима Эггена (р.1958) парад цветовой палитры кубинских красавиц в романе Hermanas (2006).
Достаточно смело в наш политкорректный век.
Нет ли тут расизма?
Но про Кубу, которая живёт сама по себе, пока можно говорить и писать всё, что угодно. Никто не возмутится.

Итак, норвежец утверждает:"В США достаточно капли чёрной крови, чтобы человека назвали чёрным (да ну? - С.), но на Кубе это не имеет смысла - других там просто нет.
Вместо этого говорят о степени смешения"кофе" с "молоком".

Эгген тут прав: коренное население Кубы давно поголовно уничтожено, а для работы на плантациях столетиями завозили во множестве африканских рабов; разнообразные европейские переселенцы тоже здесь оседали; население очень смешанное; сейчас официально 51% населения - мулаты.

"Mulatos - это "кофе с молоком" или "молоко с кофе", - утверждает Эгген.
Он же уточняет:
"Бывает также "молоко с каплей кофе" или наоборот, "кофе с каплей молока".
Когда же при всём желании в "кофе" не удаётся обнаружить ни капли "молока", человека называют "чёрным", "очень чёрным" или ещё negro azul - иссиня-чёрным".

Конечно, волосы у кубинцев тоже разные, но вовсе не по цвету (у всех всё равно чёрные):
"Негров разделяют по волосам; negra de pelo (черные волосы - С.) - негритянка с прямыми волосами - считается красивее, чем negra de pasos (c "изюминками", или курчавыми волосами)".

Почему красивее?
Действие романа разворачивается в 1960-е, когда царил настоящий культ радикально прямых волос, грубых, как солома или искусственное волокно.
Только из таких волос можно было сделать модную стрижку - шлемом (покороче) или шалашом (до плеч). Каков по фактуре конский хвост - название говорит само за себя.

Потому Эгген живописует парадные старой Гаваны по субботам, насквозь пропитанные запахом зелья, с помощью которого "изюминки" превращались в солому; в состав этого домашнего средства входил щёлок, так что после таких процедур у красавиц часто кровоточила кожа головы.
Но чего только женщины издавна не терпели ради красоты!
К тому же им, женщинам, всегда хотелось того, чего нет: брюнетки вечно мечтали стать блондинками, розовые блондинки грезили о бронзовом загаре, кудрявые о гладких косах и пр.

Итак, курчавые кубинки неистово выпрямляли кудряшки.
Парадоксальным образом два десятилетия спустя, в 1980-е, мир охватит безумная страсть к причёскам "афро".
Теперь уже гладковолосые модницы будут всеми средствами (тоже химическими в основном!) добиваться максимальной изюмной курчавости.

Эстет Эгген (он не только модный романист, автор нашумевшего "Декоратора", но и журналист, колумнист ELLE, бас-гитарист и пр. и др.), наблюдая все оттенки "кофе с молоком", сетует, что белая кожа, столь разнообразно окрашенная - от синевато-молочного до густо-пурпурного цвета - не удостоилась такого же тонкого и "вкусного" ранжирования, как тёмная кожа кубинцев.

Впрочем, и сами кубинцы "тех" (белых и явно пришлых) воспринимают тоже не слишком живописно:
"Светлый и желательно светловолосый человек называется blanco (белый), а человек со светлой кожей и тёмными волосами и/или глазами - это blanquito (слегка белый)".

Или беловатый.

Это мы - пока не придумаем для себя чего-нибудь поинтереснее.