November 24th, 2018

ЗВУК ЖЕНЩИНЫ

кринолин

Нет, это не звук её голоса (что предмет особого разговора).

Это нечто, чего теперь не услышать.
Например, шум её платья.
Звук, некогда волновавший несказанно.

Шумели и шуршали женские платья много веков. Особенно шёлковые.
Однако как именно шуршит - со свистом! - роскошный шёлк, наконец расслышали французы в середине 19 века, в пору расцвета необъятных кринолинов.
Тогда платья часто шили из блестящей шёлковой тафты, и потому всюду слышалось: frou-frou.
Фру-фру!

Как водится, моду на это слово завела знаменитость (какая именно - чуть позже): в театре "Жимназ" в 1869 с шумным успехом прошла премьера пьесы Л.Галеви и А.Мельяка "Фру--фру".
Авторы пьесы прославились либретто к опереткам Оффенбаха; "Летучая мышь" Штрауса и "Весёлая вдова Легара" тоже написаны по их сюжетам. Однако именно они адаптировали для Бизе новеллу Мериме "Кармен" и тем самым приложили руку к созданию этого шедевра.

А знаменитостью, которая сделала пьесу "Фру-фру" гвоздём сезона, была "божественная Сара" Бернар.
Она с блеском играла роль шикарной светской львицы - "блестящей, ветреной, живой, и своенравной, и пустой".
С её лёгкой руки слово фру-фру стало обозначать не только шелест женского платья, но и милое гибельное легкомыслие.
Была и песенка о том как фру-фру женской юбки de l`homme troublel`ame (делает мужчину больным, что-то в этом роде)

Чуть позже это фру-фру не давало покоя пылкому и строгому Льву Толстому.
Его собственную лошадь звали Фру-фру - и лошадь Вронского из "Анны Карениной" тоже так звали.
"О, милая" - она, эта лошадь, гибнет, как гибнут все прелестные Фру-фру, как гибнет Анна (о  подсознательной связи монументального романа Толстого с модной тогда "Дамой с камелиями" рассуждают - и пусть рассуждают! - исследователи литературы).
Фру-фру - опасный шелест женсокой судьбы.

Как это всё-таки звучало в натуре, есть у более спокойного и ироничного Ивана Гончарова:
"Раздался шумный шелест женского платья, точно ветер пробежал по лесу; влетела барыня, frou-frou, и расселась, закрыв юбками весь диван".

Когда кринолины и бескрайние шёлковые юбки вышли из моды, о фру-фру на время подзабыли.
Но слишком уж призывным и волнующим был этот звук.
Потому в начале ХХ века в моде снова фру-фру.
Но на новый лад!
Сами платься теперь носят узкие, а вот нижние юбки нарочно шьют из шуршащего шёлка.
Этот звук воспроизвёл уже Бунин (которому вполне можно доверять в смысле знания того, что именно на женщине шумело):
"...слыша только шелест её шёлковых юбок"...
"... идёт, шурша нижней шёлковой юбочкой".

Какой ещё из забытых звуков женщины можно добавить?
Разве из того же Толстого - "скрип её корсета".
Тогда уж и Чехов!
Близко, совсем близко: "Беру её за талию - корсет хрустит; целую её в щёку - щека солёная".
Тут и конец волшебства:
"Потом, живя с нею, я узнаю, что и у неё отдушина в печке заткнута кофтой, и что у неё под кроватью бумаги пахнут кошкой... она втихомолку пьёт водку и, ложась спать, мажет лицо сметаной, чтобы казаться моложе"...

ХХ век избавил  женщину от громоздктих юбок и корсетов
Зато он воспел стук  её каблучков по тротуару.
Теперь и этот стук смолк.

Мы как-то звучим?