March 18th, 2020

КАРАНТИН И САМОИЗОЛЯЦИЯ

Множество кругом советов, что делать, когда адская скука.
Ведь надо дома сидеть, затарившись на год вперёд гречкой и туалетной бумагой.
Карантин.
Что делать? Не в том смысле, в каком вопрошал забытый и прОклятый роман.
Просто: что делать? Когда делать нечего?

Тут повезёт только некоторым.

Его бесили карантины. Им конца не было видно.
Он самоизолировался в старом деревянном доме, где даже порядочных книжек не было, не то что интернета (интернета-то нигде не было).
Всё, что на много вёрст вокруг было интересного - он сам.

А на дворе не весеннее солнышко. Осень слякотная!

Болдинская, как вы уже догадались.

И он устроил себе пир во время чумы.

Кстати, ту хворь, от которой тогда наставили карантинов, в самом деле многие звали и считали чумой.
Хотя то была холера.
Ничего похожего на наш теперешний коронавирус, кроме главного: много летальных исходов и не очень понятно, как гарантированно уберечься.

Судите сами: в том 1830 году в 31 губернии России заболело более 68 тыс. человек - и более половины умерло.
В Московской губернии и Москве переболели (только официально) 8 798 человек, а скончалось 4 846.
Страшная статистика, ведь так?

Можно ли было назвать ту эпидемию пандемией и не вызвала ли она экономического кризиса (хотя знаменитая Макарьевская ярмарка не состоялась), не знаю.
Но оторопь и панику она вызвала.
В том числе среди врачей.

Хотя микроскоп давно был изобретён, до выяснения природы инфекций было ещё далеко.
Доктора полагались на собственную сообразительность и спорили, отчего же возникает эта жуткая болезнь.
От воздействия электричества и гальванизма?
От колебаний температуры воздуха?

Это всё реальные медицинские теории тогдашнего времени!

Одни светила науки считали холеру просто воспалением кишок, производящим спазм.

Другой считал, что дело в "особенной вещественной смеси, образующейся в самих телах людей, страждущих холерой, из которых  она ... извергается".

Третий списывал эпидемию на особое состояние атмосферы, производимое "общими кисло-теллурическими влияниями" .
Вот что это такое, что за влияния?
Оказывается, это, кроме прочего, и "внезапное возмущение духа, особливо испуг, страх, огорчение" и - просто "взгляд на холерного".
Только глянул - сразу понос и прочее?

Что холера передаётся от больных, заметили давно, но вот как передаётся, не могли взять в толк.
Вообще тогда инфекции делили на заразные или прилипчивые (передаются непосредственным прикосновением к больному, "контагием") - и поветрия (то есть носящиеся в воздухе, идущие от неких "миазмов").

Так что одни врачи считали холеру заразой, другие поветрием.
Но и те, и другие попадали пальцем в небо: холера передаётся через заражённую воду (и с продуктами, что с такой водой соприкасались).

Так что лечение и предохранительные меры проводились вслепую.

Кое-что было нелепо и ненужно - вроде окуривания людей и почтовой корреспонденции.

Кое-что вполне разумно, как при всякой эпидемии - карантины.

Карантины действовали за заставах, установленных на выездах и въездах из городов и прочих населённых  пунктов.

Срок карантина был стандартный - 14 дней.
То есть на каждом пункте путешествующие должны были проторчать 14 дней и, если оставались здоровы, могли ехать дальше, до следующей заставы.
Где снова надо было просидеть 14 дней. И т.д.

Причём даже с такими затруднениями могли пробираться лишь едущие в каретах и колясках, те, кто побогаче.
Простой люд был заперт кордонами в деревнях и городах и безвылазно пребывал на месте.

От Болдина до Москвы, куда рвался Пушкин - к невесте! - надо было проехать 14 карантинов.
Немыслимо.
Но Пушкин таки выехал к концу ноября.
Помариновался в карантине: "Вот до чего мы дожили - что рады, когда нас на две недели посодят под арест в грязной избе к ткачу, на хлеб да на воду!"

Вырваться из Болдина Пушкин смог, потому что к зиме холера, как обычно, пошла на убыль.
Число карантинов уменьшилось
Умершие умерли, живые возвращались к обычной жизни.

Были и выздоровевшие - скорее, чудом.
Потому что лечение было странным.
Кроме кровопусканий, которые, считалось, помогают вообще от любых хворей, лечили чем попало.
"Употребляли подручные средства, какие только встречались, например, золу из печки, извёстку со стен, даже такие, которые и называть для врача неудобно", - вспоминал один медик.

Пушкин извёстки не ел и вообще не паниковал.
Он недавно проделал путешествие в Арзрум, и его впечатлила невозмутимость "азиатцев" по отношению к чуме: "Они не боятся чумы, полагаясь на судьбу и на известные предосторожности".

Ему нравились и слова некоей молодой гречанки, которая считала, что люди порядочные (comme il faut) холерой не болеют - только чернь. А причина этому "не их (комильфотных - С.) изящество и хороший тон", а принимаемые предосторожности.
То  есть нередкое мытьё рук, чистота на кухне и неупотребление сырой воды (некоторые, вроде брата Пушкина, Льва, вообще никогда воды в рот не брали и пили только вино).

Вот советы самого Пушкина друзьям:
"Скажи Нащокину... пускай он купается в хлорной воде, пьёт мяту - и... не предаётся унынию".

Вот главное.
Преодоление страха смерти предосторожностью, твёрдостью духа и верой в судьбу.

И ещё, по его же словам, courage. Кураж, во французском серьёзном значении.
Как и было в Болдине:

Всё, всё, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслаждения -
Бессмертья, может быть,залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.