June 16th, 2020

ИЗ ДОСТОЕВСКОГО

Вот ещё одна картинка, которая мне всегда нравилась.
Неизвестно, почему.



Натюрморт работы Волкова, художника середины 19 века.
Об этом Волкове никаких сведений нет. Эта его картина - единственная из известных нам.

Казалось бы, что тут  особенного?
Выпивка и закуска. В таком именно порядке. Всё аккуратно расставлено.
Живопись старательная, точная, хотя и бутылки, и графинчик хромают слегка в смысле симметричности.

Но есть во всём этом какая-то драма, какая-то упорная тоскливая нота.
Неизъяснимое что-то.
Достоевщинка.

Достоевский начинал как последователь гоголевской "натуральной" школы.
Да и с первой его рукописью Некрасов бегал по Петербургу и всем знакомым сообщал:"Новый Гоголь явился!"

Не Гоголь, нет.
Ни головокружительных метафор, ни изощрённой живописи словом у Достоевского не было никогда.
И что едят герои, ему тоже не особо важно.
Никаких блистательных описаний яств.
Просто возьмёт и сухо перечислит меню:
"Кроме чаю, кофею, сыру, мёду, масла, особых оладий, излюбленных самою генеральшею, котлет и прочего, подавался даже крепкий бульон".

Или того скупее (трактирное):
"...стояли крошёные огурцы, чёрные сухари и резаная кусочками рыба; всё это очень дурно пахло".
Только-то.

Без применения ярких красок обошёлся Достоевский и в описании богатого угощения, приготовленного герою "Униженных и оскорблённых" его однокашником Филиппом Филиппычем Маслобоевым (зато фамилия у персонажа "масляная").

Собственно, это не обед, а чаепитие, потому подан самовар, а несколько столиков заняты снедью.

На одном столике  - том, что с самоваром - "стояли на тарелках конфеты, очень хорошие, варенья киевские, жидкие и сухие, мармелад, пастила, желе, французские варенья, апельсины, яблоки и трёх или четырёх сортов орехи - одним словом, целая фруктовая лавка".

Из реально устаревшего (чего теперь не попробовать) тут только варенья - знаменитые киевские.
Сухое киевское варенье было популярно вплоть до революции 1917 года.
Это практически цукаты - то есть ягоды и фрукты, сваренные в сиропе, вынутые из него, подвяленные, подсушенные и обсыпанные сахаром.
Жидкое киевское варенье, надо думать, было таким же, как теперь.

А французские варенья что такое?
Поскольку по-французски варенье это confiture - конфитюр - то оно было гуще жидкого киевского, желеистее, но с сохранившими цвет и упругость ягодками или кусочками фруктов.

Ещё один столик Маслобоева. К нему ещё до чая нужно было подойти.
На нём "разнообразнейшие закуски: икра, сыр, пастет, колбасы, копчёный окорок, рыба и строй превосходных хрустальных графинов с водками многочисленных сортов и прелестнейших цветов - зелёных, рубиновых, коричневых, золотых".

Это всё отечественный продукт.
Кое-что подобное видим на картине Волкова. Но у Волкова всё попроще. "Бедные люди"!

Был у Маслобоева и импортный алкоголь - "две вазы с шампанским" и "три бутылки: сотерн, лафит и коньяк - бутылки елисеевские и предорогие".

Что такое коньяк, понятно.
Сотерн - белое сладкое вино. Его особо яркий изюмный вкус и аромат появляется оттого, что в долинах Гаронны и Сирона часты туманы, отчего  на виноградинах появляется особая благородная плесень ботритис.
Французы вообще большие любители благородных плесеней.

Лафит - красное вино (бордо) высокого качества.
Его пили подогретым из лафитных стаканов (например, про Онегина соседи сплетничали "он фармазон; он пьёт одно стаканом красное вино").

Кстати, старинный лафитный стакан - несколько снизу подгранённый - вон он у Волкова!
Бывали стаканы-лафитники и на толстой крепенькой ножке, а лафитные гранёные рюмки (что сужаются к ножке) дожили до наших дней.  "Стаканчики гранёные" разного рода тоже потомки лафитной посуды.

В общем, этот Маслобоев в алкоголе разбирался и был не дурак выпить. И напивался основательно.

Сам Достоевский алкоголя не жаловал - совершенно справедливо считал, что пьянство "скотинит и зверит" человека.

Зато чай любил, а к чаю сладости.

А.Г Достоевская вспоминала:
"Любил тульские пряники. Любил пастилу белую, мёд непременно покупал в посту, киевское варенье, шоколад (для детей), синий изюм, виноград, пастилу белую и красную палочками, мармелад, а также желе из фруктов".
Держал сладости и в кабинете в коробке, таскал оттуда то финики, то пастилу во время работы (писал ночами).

Насчёт чаю был так привередлив, что и горячо любимая жена никак не могла ему угодить (а чай по традиции разливали всегда дамы).
Готовил чай только сам (сам же и покупал "у Орловского, против Гостиного двора").

Анна Григорьевна навсегда запомнила ритуал заварки:
"Сначала споласкивал чайник  горячею водою, клал три ложечки чаю... наливал лишь 1/3 чайника и закрывал салфеточкой; затем минуты через три дополнял чайник и тоже накрывал. Наливал чай, лишь когда самовар переставал кипеть".
Напомню, что заварочный чайник возвышался на верхушке самовара.

Главным признаком удачной заварки чая Достоевский считал его цвет.
Нужная густота и красота получалась не сразу. Потому писатель то добавлял заварки, то отливал  чай в полоскательную чашку и доливал кипятка.
Наконец цвет идеальный, и Достоевский со стаканом чаю (куда клал два куска сахару) отправляется в кабинет работать.
И вдруг возвращается!
"Уверял: "Нальёшь чай, кажется, хорош цветом, а принесёшь в кабинет, цвет не тот".
И снова принимался доливать-отливать.
Пока не достигал совершенства.