November 15th, 2020

ОЗНАЧАЕТ ТАЙНУЮ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ

"Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечёт тебя свободный ум".

Царь-то царь, но когда толпа при этом бранит и отчитывает - хотя ты знаешь, что сделал нечто прекрасное - то живётся крайне неуютно.
Во всех отношениях.
Никто не отказывается от понимания и успеха. Никто.
А непонимание и неуспех мучительны.

Пушкин пережил это очень ощутимо.
Его поздние вещи успеха у публики не имели.
Не нравились.
Были недостаточно романтичны.
Так и писали в журналах – поздние стихи «все так посредственны… чуть чуть не ничтожны» (журнал «Телескоп»).

«Бориса Годунова» – то, что мы теперь так ценим и  что не исчерпывается никак за два века – приняли даже не холодно, а пренебрежительно.

Пушкин раздаривал «Годунова» актёрам - надеялся на постановку.
Напрасно; только в наши дни  трагедия наконец стала на сцене получаться.
Тогдашние же актёры нос воротили.
Знаменитый александринский трагик и острослов Каратыгин вынес приговор: «Галиматья в шекспировском роде!»
Если в шекспировском, то это, похоже, комплимент?
Но очень в своём роде.

Потому прицепились к другому каратыгинскому слову – и пошли друг другу передавать «галиматья, галиматья».

Писатель и историк Н.Полевой в журнале слово "галиматья" написать не мог, потому выразился так: «Сущность творения … запоздалая и близорукая».

А уж явный недруг Фаддей Булгарин в отзыве - представленном самому императору! -  и вовсе гадил открыто: «Кажется, будто это состав вырванных листов из романа Валтера Скотта!  Всё подражание от первой сцены до последней».
Мол, Пушкин обокрал шотландского классика.

Но что с врага взять!

Однако даже многие приятели дружно решили: Пушкин исписался.
«Таков был общий глас».

Тем отраднее был для автора успех повести «Пиковая дама» (1834).

В дневнике Пушкин записал:
«Моя «Пиковая дама» в большой моде. Игроки понтируют на тройку, четвёрку и туза. При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся».

Доволен был Пушкин, чего уж там.

«Пиковую даму» узнали и за границей – её перевёл Проспер Мериме. Но случилось это много позже, только в 1849 году.

А вот первый – наверное, самый первый – иностранный перевод «Пиковой дамы» появился в 1836 году в  Лемберге.

Переименования туда-сюда и в старину процветали – австрийцы Лембергом велели звать город, всем нам известный как Львов. 
Этот старинный город после разделов Польши отошёл Австрийской империи и входил в состав её провинции Галиция и Лодомерия (Лодомерия никак с мерами и лодками не связана - именована «по мотивам» названия города Владимира-Волынского, столицы древнего княжества).

Лемберг населяли в основном поляки.
Они между собой называли его по-прежнему Львовом, а  некий Людвик Зелиньский издавал там альманах «Львовянин» («Lwowianin»).

Вот в этом-то издании и появилась повесть «Dama picowa» - перевод пушкинской «Пиковой дамы» на польский язык.
Причём весьма точный перевод, один в один – включая эпиграфы.
Разве что героиню вместо Лизаветы зовут Эльжбетой Ивановной.

Автор ни перед текстом, ни в конце его не указан.

Однако кто это такой, всякий львовянин мог узнать из содержания в конце альманаха.
Там чёрным по белому значилось, что «Пиковая дама» - повесть Bulharyna.
То есть хорошо всем известного Фаддея (Тадеуша) Булгарина.

Того самого Булгарина, с которым Пушкин так яростно враждовал.
Булгарина, который наврал Николаю I, что Пушкин «Бориса Годунова» сплагиатил у Вальтера Скотта. После чего последовал знаменитый царский совет таки переделать трагедию в роман на манер этого самого Скотта.
Это не было издёвкой – царь Вальтер Скотта обожал, увлекался рыцарскими временами, коллекционировал рыцарские латы и самого себя воображал неким современным рыцарем.

Странное  авторство львовской «Пиковой дамы» до сих пор настоящая загадка.
Как же такое вышло?

Булгарин перевёл модную повесть Пушкина на родной язык, а издатель не сообразил, что это всего лишь перевод?

Или переводчик был другой, но заняться этой повестью ему Булгарин посоветовал? Однако авторство Пушкина было всем известно и указывалось крупными буквами.

Правда, в старину и читатели, и издатели часто не блистали образованностью и принимали перевод за сочинение переводчика. Во Франции перевод той  же "Пиковой дамы, сделанный Мериме,  даже критики считали творением автора "Кармен".
Их извиняет то, что Мериме был склонен к мистификациям - одни "Песни западных славян" чего стоят.
К тому же Мериме - известный писатель.
А Пушкин? Что за Пушкин?
Кто во Франции слыхал про какого-то Пушкина?
 
Но Польша дело другое.
Она много ближе. И Пушкин был в 1836 году ещё вполне жив-здоров.

Вполне вероятно, что авантюрист Булгарин сознательно присвоил авторство прекрасной повести, надеясь, что слухи о скромном львовском альманахе до Петербурга не дойдут.
И ведь не дошли - Пушкин ничего о «Пиковой даме», явившейся в Австрийской империи, не знал.
Иначе досталось бы тогда Булгарину.
Самое малое - пронзённый насквозь, торчал бы на эпиграммах.

Теперь уж и не узнать правды.

Но враги – они такие. Найдут, как свинью подложить.
Не зря «пиковая дама означает тайную недоброжелательность».