EPISTULARUM

Ничего трудного: только жить согласно своей природе. Трудно это лишь по причине всеобщего безумия


Previous Entry Share Next Entry
ОГОНЬ ЗЕМНОЙ И НЕБЕСНЫЙ беды деревни Тележихи
cambria_1919
Каждое лето горят леса Сибири.
Их тушат - но они горят.
Почему, не сообщается. Не расследуется.
А зря.

Сибирские пожарища были всегда.
Уникальные воспоминания алтайского крестьянина, жителя деревни Тележихи Василия Швецова, закончены им в старости в 1970 году.
Там о привычных палах начала ХХ века сообщено следующее:

"Бичом всех сёл были пожары.
Пустоши пахали после того, как спалят траву на полосе, отсюда огонь перебрасывался на гору, на сухую траву, в лес - и пошло-поехало на десятки километров во все стороны.
Выжигали траву и на покосах. Часто горели Баданка, Мохнатая сопка, горы Панова и Пролётного".

Палить траву принято во многих местах и до сих пор. Так что не только любители шашлыка виноваты в пожарах.

Другое дело, что "при царе" погорельцам от палов никакой компенсации и новых домов не полагалось. Зато в каждой деревне была организована добровольная пожарная команда, все домохозяйства были готовы к защите от огня.

Стихийные бедствия случались и в те давние времена, хотя глобальных изменений климата ещё не примечали.

Особенно запомнилось в Тележихе грозовое лето 1911 года.

"Всех застала гроза на лугу повыше Артемьева брода, где был на покосе и наш сосед Лубягин Дементий с женой.
От сильного дождя он спрятался под большим кожаным кичимом (потник, подстилка под конское седло - С.). А его жена Наталья Матвеевна сидела в отверстии, выгоревшем в стволе толстой лиственницы. Не доставало её там ни ветром, ни дождём".

В грозу такое укрытие опасно!

"И только мой отец крикнул, чтобы сосед собирался домой, как удар грома поставил наших лошадей на колени.
От лиственницы в разные стороны полетели сучья и щепки, пошёл дым.
Дементия отбросило на десяток метров, а жену его убило. Золотой крест на цепочке и золотое кольцо на пальце вплавились в тело.
Оглушённый молнией, Дементий мало что понимал. Собравшиеся люди помогли ему запрячь лошадей, сверх нескольких охапок травы положили почерневший труп женщины и повезли домой. Там её пытались откачать, прикапывать сырой землёй, но к жизни вернуть не смогли".

Это была не единственная беда того лета.

"С незапамятный времён рвать и есть молодой горох разрешалось только с Ильина дня.
После завтрака мы, детвора разного возраста, отправлялись на пашни за свежим горошком, да и ягод побрать. У каждого за плечами торбочка, в которой лежали половинка калача или шаньга да жестяная посудина для ягод".

Василий Швецов, тогда подросток, пошёл на гороховое поле. С ним были две его тётушки. Погода была прекрасная - ясная, тихая.

"Наши пашни были в Язёвском седле. До села - час ходьбы.
Среди полос пшеницы стояла избушка с двумя двухчетвертовыми окошечками. В ней был сложен разный инвентарь. У избушки решили передохнуть".

И вдруг всё переменилось:
"Из-за гор быстро наползла туча, заподувал ветерок, послышались раскаты.
И началось.
Всё вокруг будто взбесилось! Порывом крупного града сразу выбило оба оконца. Корьё с избушки, куда мы забились, сорвало, землю на потолке размыло, и на нас потекли потоки грязной воды. Побежала ручьём вода из-под порога и сквозь щели двери. Кругом шумело и громыхало. Мы по колено стояли в воде и скулили, как собаки.
Сколько это длилось, не знаю.
Гроза пошла на село, а вода в избушке не убывала. Мы хотели выйти, но не тут-то было - двери не открывались, потому что с горки водой накатило града.
С большим трудом приоткрыли дверь, я просунулся в щель, стал отгребать град, а был босиком, и ноги сильно мёрзли".

Наконец и тётки выбрались наружу. И заплакали. Перед ними была печальная картина:

"Ни хлеба, ни травы, ни гороха: всё смешано с землёй градом величиной с куриное яйцо. Стебли на полосах превращены в кострику, колосья искромсаны. Трава в сечку, и водой её кучами стащило с седловины.
Хрупкие стебли гороха были как будто изрезаны острым ножом. Клочья их с нашего гороховища натащило к избушке. Ни одного целого стручка! Всё превращено в крошку и перемешано с землёй.
Ни одной ягодки не осталось и на ягодных местах в Слизунке.
Мы все навзрыд ревели. Вопли слышались в поле и в других местах.
На седловине у родника встретили мы двух мужиков, Николая Загайнова и Степана Малахова. Они тоже плакали - и вот от этого мне действительно стало жутко".

Когда люди с поля вернулись домой, то узнали, что почти весь урожай погублен градом (потом крестьянам пришлось закупать хлеб в других местах). Побило много домашней птицы и даже телят. Высадило окна в избах.
Не пострадал от стихии лишь поп:

"В злополучный день служил обедню поп Иван Кузьмин, который собрал ведро самых крупных градин. По весу были они в полтора фунта".

Случались в Тележихе и бедствия иного рода:

"Не только весенние, но и летние месяцы бывали холодными, хоть шубу не снимай. Тогда для хлебов не хватало тепла, и они не созревали, как положено. Урожай низкий, зерно (а стало быть, и мука) никудышние. С выпечкой хозяйки мучились - то не поднималась квашня, то трескалась.

Нередко бывало и ранее выпадание снегов - например, в 1913 году. Снег тогда завалил половину неубранных хлебов. Он было растаял, но хлеб убрать успели немногие. Снег выпал снова и уже окончательно. Осталось неубранным и у нас более полутора десятин пшеницы в Кашиной яме".

Так заканчивался в Тележихе последний мирный год.
Впереди было много новых бед. Что в сравнении с ними побитый горох!

  • 1
И печально, и смешно. То горох побило, то в дупло залезла. Очень жизненно - без приключений никак нельзя.

Замечательно написано. Спасибо! Такие детали ценные надо помнить. Я коллекционирую моменты своей жизни в виде кусочков того же порядка.

Зачитываюсь вашими постами)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account