EPISTULARUM

Ничего трудного: только жить согласно своей природе. Трудно это лишь по причине всеобщего безумия


Previous Entry Share Next Entry
ЭТИ РУССКИЕ наши за границей
cambria_1919
Каждый день вижу посты о том, как наши нехороши за границей, как плохо туда вписываются, как некрасивы, как - ай-яй-яй! - стыдно быть такими.
Хорошо бы быть никакими.

Когда кого-то достаточно много - русских, немцев, таджиков и пр. - это становится заметным. Уж так устроены люди. Они все разные. Что ни город, то норов и пр.
Впервые русских за границей много стало после революции.
Особенно в Берлине. Очень много!

Свидетельство принадлежит выдающейся женщине, первой великой трагической актрисе кино (тогда немого), датчанке Асте Нильсен.
Она в 1920-е годы снималась в Германии и жила в Берлине, где русских было полно. И они чувствовали себя там почти как дома, нисколько не вписываясь в немецкий быт (кто читал "Дар" Набокова, хорошо это представляет).

"На Курфюрстендам русская речь слышалась чаще, чем немецкая. В Берлине даже ходила такая шутка:"Не люблю ходить на Курфюрстендам, там на меня находит тоска по родине.
Несколько лет на русских в Берлине была большая мода. Чуть не из каждого ресторана неслись звуки балалаечного оркестра, русские рестораны и кафе росли, как грибы; публика там собиралась интересная, разноязыкая, а русская кухня и впрямь хороша".
Сравним это нашествие русской кулинарии на Европу с последним постом Павла Сюткина о том, как русские отказываются теперь от русской кухни.

Русские с Курфюрстендам были самого разного происхождения, но ничуть не сторонились друг друга. Даже "...бывшие князья и миллионеры ...теперь прогуливались в потёртых фраках и рваных брюках. Все ранги стёрлись, все слои общества смешались: здесь они все были просто русскими".

Помимо борща и расстегаев в русских ресторанах было полно и других приманок:
"У дверей клиентов встречали казаки в патронташах, а потом показывали свои дикие, бешеные пляски с кинжалами в зубах; по-моему, одним только русским это зрелище действительно доставляло удовольствие".
Ещё бы! В России такого не увидеть.

От берлинцев и вообще европейцев (Нильсен объездила всю Европу и могла сравнить) русские отличались и манерами, и поведением:
"Они жили в каком-то ином, непривычном для нас темпе, мы любили их, восхищались, но нередко нас пугали причуды их темперамента. Часто бывало трудно их понять... Но они по-настоящему, от души умели прощать, их доброта и любовь к ближнему доходила до безграничного самоотречения, у них была удивительная любовь к искусству"...

Последнее качество, кажется, теперь утеряно. Во всяком случае, в тех кругах, что называют себя элитой.

Берлин 1920-х годов был странным городом.
Здесь бешено веселились, торговали и разорялись, наживались и умирали от голода. Да, голод, нищета, калеки - это было на каждом шагу. Инфляция стала бешеной, превосходящей даже самую смелую фантазию:
"Люди продавали дом, а через несколько дней этих денег не хватало даже, чтобы пообедать. Владельцы богатых вилл переселялись в меблированные комнатушки, а вскоре и за них не могли уже платить.
За копчёную селёдку, почтовую марку приходилось платить несколько миллионов. Бабы-зеленщицы уезжали с рынка верхом на мешках, набитых ассигнациями... За десятимиллионной бумажкой никто даже не наклонялся - цены росли с каждой минутой.
Если вам что-то приглянулось в магазине, надо было покупать немедленно - через несколько минут на покупку уже не хватит денег!"
Именно в Берлине в 1923 году Лиля Брик купила шубу, которая в пересчёте на валюту стоила... один доллар.

И в этой сумасшедшей круговерти снималось великое кино, шли прекрасные спектакли, процветали кабаре.
Русские, уже продублённые вихрями революции, чувствовали себя в тогдашнем Берлине достаточно уверенно. Искали и находили возможность заработать. Любым способом.
Аста Нильсен снималась в роли Настасьи Филипповны в картине "Идиот" (1919):
"...статистами были самые настоящие бывшие офицеры и князья в собственных мундирах, при орденах, которые они ещё не успели превратить в деньги. За границей тогда появилось так много русских князей и княгинь, сколько никогда не было в России, но здесь на студии князья были настоящие. Ведь они слишком хорошо знали друг друг друга".

Известные деятели русской культуры тоже часто наведывались в Берлин. Если они были знамениты,то могли здесь неплохо заработать и при невероятной дешевизне безбедно жить.
Аста Нильсен как кинозвезда встречалась со многими из них. У неё обедал Шаляпин, бывали писатели и поэты. Заметной стала и пара Дункан-Есенин:

"Айседора уже не танцевала, была немолода и закрывала лицо очень густой, привлекающей внимание вуалью. Муж её... был гораздо моложе. При беглом знакомстве с ним оставалось впечатление чего-то бесцветного, бледного, но стоило посидеть и поговорить с ним, как тебя невольно поражал затаённый в этих голубых глазах огонь, от которого вспыхивали красные искры".

И, конечно, русский балет!
Нильсен знакомится с Анной Павловой, которую считала гениальной: "На людях она (Павлова - С.) всегда оставалась замкнутой и молчаливой, словно оберегала своё величие. Как у всякого человека, для которого труд стал стал божеством, ей недоставало философской глубины и человеческого тепла, которым отличались её земляки". Свою труппу "божественная Анна" держала, что называется, в ежовых рукавицах.
Иной была Тамара Карсавина (кстати, родная сестра знаменитого русского философа) с её обаятельной скромностью и добротой. Карсавина часто помогала материально бедствующим землякам.

И ещё одна встреча великой Асты с типичным русским.
Он прибыл в Германию налегке, как почти все его соотечественники.
"Чемодан из крокодиловой кожи, в котором лежала смена белья, испанская шаль да цыганская гитара редкой работы с перламутровыми инкрустациями - вот и всё имущество, которое он привёз с собой в Берлин".

Он - это полтавчанин родом, актёр Художественного театра Григорий Хмара.
Невозвращенец из "качаловской труппы" МХТ.

"Когда я вошла в комнату, он сидел на ручке кресла в рубашке закатанными рукавами, играл на гитаре и пел".

Удивительно ли, что Аста безумно влюбилась в этого певца. Хотя в кресле, на ручке которого примостился синеглазый красавец с гитарой, восседал замечательный писатель и граф (в будущем "красный граф") Алексей Толстой.

Так началась большая любовь, но это совсем другая история.

  • 1
У нас простотлюбят наговаривать на самих себя.

Утеряна любовь к искусству?! Кого же прикажете нынче любить, примеры в студию, пожалуйста.
Возможно, слишком сильная лупа массмедиа увеличивает проблемы.

А как же балет?

В детстве любила книгу "Безмолвная муза", многое там нравилось, запомнилась фотография Асты в роли суфражистки.

Как интересно, пойду посмотрю есть ли у меня Дар в избранном Набокова

Очень тепло говорит о русских Б.Бардо в своей автобиографической книге. Время, правда, там другое - 50-е годы прошлого века, но все эти русские - постаревшие наши эмигранты и их дети. Например, первый ее муж Племянников.
Кроме того, она часто нанимала прислугу из наших бывших, в частности няню Мусю маленькому сыну , и отмечала особенную доброту и сердечную чуткость, интуитивное понимание другого человека русскими.

Если на интервью в США среди опрашивающих попадется русскоговорящий, шанс получить работу почти нулевой.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account