EPISTULARUM

Ничего трудного: только жить согласно своей природе. Трудно это лишь по причине всеобщего безумия


Previous Entry Share Next Entry
ВАНЬКА И ДРУГИЕ мальчики
cambria_1919
ванька жуков

Ещё немного о России, которую мы потеряли - и хорошо, что потеряли.

Рассказ Чехова о Ваньке Жукове, кажется, из школьной программы выкинули - не говоря уж о книжке Горького, который отправился "в люди". Считается, что полезнее знать о Матильдах и цесаревичах.

Но литература литературой - "мало ли что можно в книжках намолоть".
Потому будут реальные истории реальных людей, причём тех, кто в жизни не потерялся, преуспел, сделал карьеру - и потом кормил, одевал, обшивал почтеннейшую публику, торговал и печатал для неё те самые книжки.
И сумел написать о своём детстве.

Только несколько судеб.
Их были многие-многие тысячи.
Тысячи раз повторялось вот такое:

"Дядя... нашёл мне место в Ножовой линии, в башмачной лавке Заборова, который согласился взять меня в мальчики на условии служить ему бесплатно пять лет" (И.А. Слонов, московский коммерсант).
"В небольшой типографии "Общества распространения полезных книг имени кавалерственной дамы Стрекаловой ", куда меня отдали в 11 лет, из 80 рабочик 45 были ученики, мальчики" (М.П. Петров, наборщик).
"Я был отдан родителями в кабак в деревню Чумазово Калужской губернии, но ... осенью 1881 года был уже в Москве, поступил слесарем-учеником к немцу на 3 года 8 месяцев"(Е.И Немчинов, слесарь).

Так и учились ремёслам - практически средневековым способом.

Любопытно, что профессии приобретали традиционно в соответствии с местом рождения.
"У отца всегда было ... 5-6 учеников, которые привозились в Москву из близлежащих к ней уездов и смежных губерний.
У каждой местности были излюбленные ремёсла или промыслы.
Так, тверитяне доставляли учеников в сапожные мастерские; ярославцы отчасти тоже шли в сапожники, но большей частью в трактирщики и мелкие торговцы; рязанцы - в портные и картузники; владимирцы - в плотники и столяры" (И.А. Белоуов, потомственный московский портной).
Надо добавить, что учиться слесарному делу привозили туляков.

Как же было организовано это профобразование?

Портной:
"Мальчика сажали на каток, низкие сплошные нары, немного более аршина от пола, и учили его сидеть по-портновски. Напёрсток надевался на средний палец, который должен был быть в согнутом положении, а к этому привыкать довольно трудно, поэтому согнутый палец связывался тесёмкой.
Первым долгом вновь привезённому ученику давалось прозвище: Кривой, Рябой, Ёжик, Пузырь, Лодырь, Косопузый - последнее прозвище давалось рязанцам, а имя ученика совершенно исчезало до окончания учения".

Мальчик в обувной лавке:
"Мальчики, находясь в лавке, в присутствии хозяина и приказчиков не могли садиться и должны были находиться целый день на ногах.
Главная их обязанность заключалась в побегушках: заставляли бегать в трактир за водой, за чаем, за водкой, а также таская ящики с резиновыми галошами, весом в 3-4-пуда, снизу с третий этаж с помощью верёвочных лямок.
Каждому из нас приходилось внести кверху от 10 до 20 ящиков. Вечером мы разносили на дом покупателям купленные ими чемоданы, саквояжи и обувь".

Наборщик:
"Первые два года ученик был обязан выполнять любую работу: на кухне, за курьера. Особое исключение носила посылка учеников в рабочее время за водкой и закуской . Надо было не попасться на глаза мастеру. Если попался, "всыпят" - иногда доходило и до порки. Заменяли мальчики и вертельщиков больших машин (машины приводили в движение вручную).
Это очень трудно, потому часто мальчик вечером просто падал от усталости рядом с машиной и засыпал. Его прятали куда-нибудь в укромное место, прикрывали бумагой или рогожей, а утром, перед работой, будили для того, чтобы он снов приступил к мытарствам текущего дня".

А как и где жили эти мальчики?

Мальчик из башмачной лавки:
"Все 13 мальчиков Заборова помещались в нижнем этаже в одной большой комнате. Спали мы на нарах, на тюфяках, набитых соломой. Придя домой, мы снимали с себя платье и сапоги и облачались в посконные грязные халаты, подпоясывались верёвками, на ноги надевали опорки.
Младшие мальчики с утра чистили платье и сапоги хозяевам и приказчикам, оправляли и зажигали полтора десятка ламп, чистили и ставили многочисленные самовары, кололи дрова, катали бельё, возили снег с мостовой, бегали в лавки за провизией. Потом начинался рабочий день".

Слесарь:
"В мастерской работало 16 мастеров и 19 мальчиков. Спальня была общая для всех, внизу были общие полати-помост, и мастера спали на них вповалку, рядышком все 16 человек. Над нижними полатями были верхние, для учеников, которые тоже спали вповалку. Всё это кишело паразитами - вшами и клопами. Рабочий день был с 6 часов утра до 8 часов вечера с перерывом 1 час на обед, полчаса на утренний чай, полчаса на полдник.
Работа была тяжёлая, и , проработав 12 часов , а то и больше (мастера всегда старались подвести часы), мы спешили лечь спать и так крепко засыпали, что клопов и вшей и не замечали".

Портной;
"Ложились спать на том же катке, на котором работали. Спали вповалку, но у каждого была своя постель - подушка с засаленной, годами нестиранной наволочкой, какая-нибудь войлочная подстилка и грязное ситцевое одеяло.
Работа в мастерских начиналась в 5-6 часов утра и (от сентября до Пасхи, когда заказов много) до 10 вечера".

А вот и общепит для мальчиков:

Башмачник:
"Обедали ровно в 12 часов для. Ученики собирали на стол - резали ломтями хлеб, клали ложки и приносили из кухни в большой деревянной чашке еду, которая в скоромные дни состояла из щей и каши. Мясо из щей резалось на мелкие кусочки и опускалось в чашку. Сначала выхлёбывали только жидкость, а потом, по знаку старшего мастера, который стучал ложкой по краю чашки, начинали таскать говядину - и следили за тем, что никто не выловил двух кусочков. Кашу ели с растопленным салом".

Понятно, что такая отупляющая обстановка губила многих.
"Приказчики и старшие мальчики были почти поголовно алкоголики и кутилы", - вспоминал А. Слонов.

Этот мальчик из башмачной лавки вместо попоек проводил время в дворницкой, где учился тренькать на гитаре.
Должно быть именно страсть к музыке и помогла ему не опуститься - он выбился в приказчики. Позже сообразительный мальчик открыл собственный башмачный магазин. И написал в 1914 году воспоминания, где смог рассказать о своём нелёгком детстве "в людях"

Портной:
"Нередко ученики, привезённые из деревни, скучая по ней, совершали побеги домой, если хоть немного знали дорогу.
Но отцы вновь приводили их к хозяину. Часто тут же, при отце, беглецу задавали порку.
Порки розгами в мастерских происходили нередко - пороли учеников за каждую провинность; иногда это делали сами хозяева, а иногда выискивались любители порки из мастеров".

"Приезжай, милый дедушка, Христом-богом тебя молю, возьми меня отсюда".

Ванька Жуков. Вопль души.
Многих душ!

Сегодня Чехов часто и у нас - вслед за Западом - ценится как драматург.
А он всё знал не только про дам, у которых есть ненужный им вишнёвый сад и дача в Ментоне.
Знал он и про то, о чём не хочется помнить.
И почему, собственно, случилось то, что случилось 100 лет назад.
Приятнее ведь думать, что Матильда виновата. Или Аликс.

Дети бедных людей вынуждены были начинать с раннего возраста работать, чтобы выжить, а не умереть от голода. Такое было не только в России, но и в Европе тоже (только лет на 100 раньше). И до сих пор есть в Индии, Пакистане, ещё каких-нибудь странах третьего мира. Мне не совсем понятна привязка к событиям 17-го года прошлого века.

Когда социальные проблемы накапливаются и никак не решаются, происходит взрыв.
Кстати, именно русская революция 1917 года пособствовала развитию на Западе идеи "социального мира", вниманию к социальной сфере, смягчению картин вопиющего социального неравенства, созданию действенных социальных программ и пр.

Да, ужасное детство, хотя правильнее сказать - его отсутствие.
Больше всего мне было жалко маленьких девочек, которых отдавали в няньки. И они 6-7-летние не спали ночи, качая люльку с ребенком хозяев.

Тоже чехов - "Спать хочется".
Одну из моих прабабок отдали в няньки в 8 лет, увезли далеко от дома. Она рассказывала своим детям то же, что было у Чехова - ей хотелось, чтобы младенец умер, и она вернулась бы домой.

Моя дочь 2 года назад таки проходила по литературе "Детство" Горького, сказала, что это жесть. А вот "Ваньку" они не проходили. А я проходила в третьем классе. Фамилия моего деда по матери Жуков, звали его тоже Иваном. Я говорила, что это рассказ про моего дедушку. И плевать на нестыковку - я знала от бабушки, что в 9 лет, когда умерла прабабушка, прадед отдал деда в батраки к кулакам. Дед был младшим из четверых в семье.
А ещё есть рассказ Леонида Андреева "Петька на даче", когда парикмахер Осип Абрамович разрешил взять мальчика Петьку на лето на дачу (соседи попросили). Петька впервые ехал поездом, спал и ел вдоволь, гулял, купался. А как лето кончилось - снова в рабство.

Горький - это жесть

Горький - это жесть. Это изначально так задумывалось. Как наведение поклёпа на русских людей через сбор всякой гадости и представления её как "истинной жизни" русских людей. Сам Горький в дальнейшем очень долго старался не жить в мире его большевицких друзей, которые ту старую "ужасную" жизнь полностью переменили.

В Англии был детский труд на ткацком производстве (и не только на ткацком). Ткачи работали по 12 часов, дышали хлопковой пылью, не доживали до старости, не было ни страховки, ни пенсий - это времена индустриальной революции. И тем не менее, обошлись без социалистической революции, пошли по пути эволюции. Я хочу сказать, что бедность и бесправие рабочего класса были везде в тот период, а вот дальше у всех по-разному.

Социальные движения разных оттенков (от квакеров до профсоюзов) были в Англии очень заметные . И не подавлялись так категорически, как в России.

Да, сообразительные мальчики выбились из мальчиков и смогли открыть собственные магазины. Сто лет назад магазины отняли, хозяев выселили, как кровопивцев трудящего народа, а потом и вовсе расстреляли. То-то хорошо!

Про каторжный детский труд принято писать исключительно в российском контексте. А вы поинтересуйтесь, например, малолетними шахтёрами и трубочистами в Англии и примерами из прочих добропорядочных стран. Которые как-то это пережили и обошлись без кровопролития.

Если вы помните, революция началась вовсе не с кровопролития.

А еще есть у него рассказ "Спать хочется!
про няню, которая задушила ребёнка, как будто сюжет из наших дней по смыслу происходящего

Я впечатлительным ребёнком была. Рассказ про Ваньку Жукова меня расстроил до слёз. Мне было тааак жалко этого мальчика, причем жальче всего было именно за то, что дедушка никогда не получит этого письма.
=======
"...ейной мордой начала меня в харю тыкать..."

Так это не только у нас... Вот "Приключения Оливера Твиста", тоже сплошная жесть, хотя и Англия!

главное тут - не жесть, а оправдание красных душегубов

Главное в этом посте - не жесть, а оправдание красных душегубов. Мол, мучили приказчики Ваньку Жукова, от этого Пётр Войков и поубивал царя с детьми и прислугой, а Яков Свердлов объявил геноцид казакам - "нашим вандейцам". Обычная советская подлость - свалить вину за советские злодеяния на жертв.

Edited at 2017-11-30 01:31 pm (UTC)

СССР - который вы потеряли 1

Всё познаётся в сравнении. Именно из-за советского отношения к людям НИКТО в 1991 не вышел защищать свой "любимый" СССР, который распилили номенклатурные коммунисты.

А вот что пишет мальчик, инвалид с рождения, о советских порядках:

http://man-with-dogs.livejournal.com/677575.html
Герой
...
Я — маленький мальчик. Ночь. Зима. Мне надо в туалет. Звать нянечку бесполезно.
Выход один — ползти в туалет.
Для начала нужно слезть с кровати. Способ есть, я его сам придумал. Просто подползаю к краю кровати и переворачиваюсь на спину, опрокидывая свое тело на пол. Удар. Боль.
Подползаю к двери в коридор, толкаю ее головой и выползаю наружу из относительно теплой комнаты в холод и темноту.
Ночью все окна в коридоре открыты. Холодно, очень холодно. Я — голый.
Ползти далеко. Когда ползу мимо комнаты, где спят нянечки, пытаюсь позвать на помощь, стучу головой в их дверь. Никто не отзывается. Кричу. Никого. Может быть, я тихо кричу.
Пока добираюсь до туалета, замерзаю окончательно.
В туалете окна открыты, на подоконнике снег.
Добираюсь до горшка. Отдыхаю. Мне обязательно надо отдохнуть перед тем, как ползти назад. Пока отдыхаю, моча в горшке обзаводится ледяной кромкой.
Ползу обратно. Стаскиваю зубами одеяло со своей кровати, кое-как заворачиваюсь в него и пытаюсь заснуть.
*
Наутро меня оденут, отвезут в школу. На уроке истории я бодро расскажу об ужасах фашистских концлагерей. Получу пятерку. У меня всегда пятерки по истории. У меня пятерки по всем предметам. Я — герой.

советский праздник глазами мальчика-инвалида

http://man-with-dogs.livejournal.com/677575.html
Праздник
...
В детдоме пьянка. Нормальная пьянка, все прилично. Парни пьют водку, закусывают. Это старшеклассники. Быстро зашли после уроков в комнату, сели в углу, оставили кого-то “на стреме”. Раскрыли консервы, выпили по кругу водки из одной кружки, наскоро закусили.
Внезапно заметили меня. Я лежал под кроватью в противоположном углу комнаты. Тело под кроватью, голова и плечи — наружу, передо мной книга. Читать, засунув ноги под кровать, очень удобно. Никто не потревожит.
— Рубен, ползи сюда.
Я откладываю книгу, ползу. Ползу медленно, но все терпеливо ждут. Подползаю.
— Водку пить будешь?
Вопрос риторический. Все понимают, что водку пить мне еще не положено. Водку пили только после двенадцати лет.
Все смеются. Смеются беззлобно, у всех хорошее настроение.
— Ладно тебе, Серега, оставь пацана в покое. Дай ему лучше похавать.
Серега, безногий парень, делает мне бутерброд из хлеба с колбасой. Чистит для меня дольки чеснока.
Парни допивают водку, прячут пустую бутылку. Закусывают. Я ем вместе со всеми. Хорошо. Всем хорошо. Праздник. Если бы не праздник, никто не заметил бы меня, тем более не стал бы делиться едой. Я — никто, салага.
После водки пьют чифир. Чифир заваривают в большой банке, медленно пьют по очереди. Мне чифир нельзя не только потому, что я еще маленький, — все знают, что у меня больное сердце.
Серега берет кружку из-под водки, быстро вскакивает на свою тележку, выезжает из комнаты. Возвращается с почти полной кружкой воды. В одной руке у него кружка, другой он бережно отталкивается от пола. Ставит кружку на пол, достает из тумбочки банку варенья и ложку. Отливает из общей банки с чифиром немного в мою кружку, добавляет варенья. Варенье кладет не жалея.
— Вот, — говорит, — Рубен. Теперь у тебя чай с вареньем.
Парни пьют чифир, я — сладкий чай. Хорошо. Праздник.

мальчик-инвалид о советской еде

http://man-with-dogs.livejournal.com/677575.html
Еда
Есть я не любил. Если бы можно было, я бы предпочел таблетки из фантастических рассказов: выпил такую таблетку — и сытый весь день. Ел я плохо, меня уговаривали, кормили с ложки — все было бесполезно.
Мне повезло: когда я был совсем маленький, то жил в небольшом детдоме в сельской местности. Кормили хорошо и вкусно, нянечки были добрыми, следили, чтобы все дети покушали, заботились о нас.
Потом были другие детдома, другие нянечки, другая еда. Перловая каша, пряники с червяками, несвежие яйца. Было все. Но я буду писать не об этом.
Я ловлю себя на мысли, что с едой связаны мои лучшие воспоминания. Все самые лучшие моменты моего детства связаны с едой, вернее, с теми людьми, кто ею со мной делился, дарил мне ее как знак своего расположения. Странно мне это.
...
Я — в своем последнем и самом лучшем в мире детдоме. Передо мной завтрак: немного картофельного пюре, половинка помидора, булочка с маслом и чай. Я точно знаю, что сегодня не праздник, но почему тогда дали картофель? Я пробую чай — он сладкий. Свежий помидор — вообще деликатес. Я съедаю все и понимаю, что мне фантастически повезло, я попал в рай.
*
Алла приводит Майю из садика. Смеется. Встретила повариху. Та с гордостью рассказывает, что сегодня в садике на обед была курица. “Жирная такая, большая, всем досталось по кусочку”. В садике больше ста детей. Курица была одна, вернее, полторы. Я смеюсь тоже.
Я рад, что Майя ходит в садик. Там у нее много друзей, они все вместе лепят из пластилина, рисуют красками. К тому же, приходя из садика, Майя ест все, что ей дадут, и не выделывается.
*
По пути из садика Майя просит Аллу купить ей сухариков. Обычные ванильные сухарики.
— Да что ты, у нас сейчас есть деньги, хочешь, я куплю тебе пирожное или еще что-нибудь?
— Нет, сухарики.
Алла покупает сухарики. Майя садится за стол и весь вечер грызет свои сухари. Оказывается, им на полдник дали по сухарику, а Майе хотелось еще. Нам в детдоме давали по два сухарика.
*
Когда я жил в доме престарелых, меня поразила одна вещь. В столовой после обеда раздавали кости. Обычные говяжьи кости из супа. Кости полагались только ветеранам войны. С костей было тщательно срезано мясо, но при достаточной ловкости что-то еще можно было срезать. Ветераны толпились перед окошком раздачи, ругались, перечисляли заслуги и звания. Недавно я спросил своего знакомого из интерната, как там кости, все еще раздают?
— Да что ты. На костях уже давно ничего не варят. Нет костей.

через месяц из 7 остался 1

http://man-with-dogs.livejournal.com/677575.html
Пацаны
В палате нас было десять человек....Их было семеро. Всех имен не помню. Да и не полагалось мне знать их имена. Только Сашка Поддубный мог сидеть, и по утрам нянечки сажали его на пол перед низеньким столиком. Остальные лежали на кроватях круглые сутки. Их называли “пацаны”. Уважение к ним в детдоме было абсолютное, даже пахан детдома приходил к ним советоваться. Только у нас в комнате стоял телевизор, и мы могли смотреть его когда захотим...
— Официально учимся. Второгодники. А некоторые по два года в одном классе сидели. Это просто у нас директор детдома добрый. Не хочет нас в дом престарелых отвозить. Там за нами ухаживать будет некому, и мы умрем.
— А чего же вы в институт не поступите? Вы же там отличниками были бы.
— В институт только ходячих берут.
...Приехала комиссия из Москвы. Директору влепили выговор, всех пацанов отвезли в дом престарелых.
Их воспитательница пришла в наш класс...
Через месяц после того, как пацанов отвезли в дом престарелых, она поехала навестить “своих” подопечных. Приехала и рассказала все нам.
Из восьми человек выжил один Генка. Дом престарелых состоял из отдельных помещений барачного типа. Престарелые и инвалиды были рассортированы по степени инвалидности. “Наши” лежали в отдельном бараке с доходягами. Вдоль стен тянулись ряды кроватей, с которых стекала моча. К ним никто не подходил. Воспитательница привезла им компот ассорти в больших банках. Про Генку она сказала: “Злой какой-то”. “А компот заберите, все равно ходячие съедят”.
Я спросил ее, что будет со мной, когда я вырасту. Меня тоже отвезут в дом престарелых, и я умру?
— Конечно.
— Но мне тогда будет пятнадцать, я не хочу умирать так рано. Выходит, все зря? Зачем же тогда учиться?
— Ничего не зря. Учиться вы должны потому, что вас кормят бесплатно. И вообще, ты уроки выучил?

как в СССР объедали детей-инвалидов

http://man-with-dogs.livejournal.com/677575.html
На завтрак нам дают гречневую кашу. Гречневая каша — редкость в детдоме. Нам дают по две ложки каши, мы рады. Не рад один Саша. Он ругается матом, жилы на его шее вздуваются, он коротко бросает: “Сволочи”, берет со стола свою порцию каши и ползет к комнате, где едят нянечки.
У Саши торс здорового человека. Его ноги скрючены в немыслимый узел, одна рука парализована. Он подползает к комнате нянечек, открывает головой дверь и своей здоровой рукой бросает в комнату тарелку с кашей.

В комнате нянечек за столом сидят нянечка, ее дочь и муж. Перед каждым — полная тарелка каши.

Мужчина поднимает голову от тарелки. Он видит Сашу и слышит его слова. Саша высказывается в том роде, что нянечка не только сама жиреет на чужом горе, но еще и кормит свою толстомордую дочку и хахаля. Конечно, Саша высказывает все это не такими словами. Он выражается нормальным русским языком, сдобренным отборным матом. Я не берусь повторить эти слова. Мужчина роняет ложку с кашей и просто говорит: “Маня, выйдем”. Саша отползает от входа в комнату, и они выходят.

Маня возвращается с фингалом под глазом и полным ведром каши. Оказывается, каши в столовой много, просто ей лень было нести полное ведро.

?

Log in

No account? Create an account