Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

САМОДВИЖУЩИЙСЯ ЭКИПАЖ



Эта старинная открытка поставила меня в тупик.

Сквозь мрак и ливень две отважные дамы мчатся вперёд.
На чём?
Что это за чудо техники?

Автомобиль? Но где руль, где тут мотор?

Мотоцикл? Вроде бы нет.

Фантазия художника, который не разбирается в технике?

Или таки тупиковая ветвь изобретательской мысли начала ХХ века?

ОЧЕНЬ СТРАШНАЯ КАРТИНА

\






Сын сказал:
- Видел очень страшную картину.
И показывает вот эту.



Юрий Пименов, «Новая Москва», 1937 г.

Картина вся такая лучезарная и сияющая.
Солнце и блеск! Потому как прошёл «нормальный летний дождь». Красота.
Чего же тут страшного?

- А ты посмотри, что творится на проезжей части. Как народ под колёсами снуёт! Так и лезут. По всей улице! Толпами! Эта тётка кого-то обязательно задавит.

Смотрю – и в самом деле пешеходы и машины (а там и трамвай выползает ещё) перемешаны самым хаотическим образом.
Нет ни светофоров, ни постовых (а я-то воображала, что всюду движение разруливали в те времена дяди Стёпы).
Нет привычных цепочек людей, переходящих улицу в нужном месте.
Полная неразбериха.

И это самый центр Москвы -  выезд с Театральной площади на Охотный ряд.
Очень узнаваемый пейзаж.
Народу повсюду много - и никто никаких правил не соблюдает.
Зато всем весело.

Сбивали ли машины людей в такой безалаберной обстановке?

Сбивали, ещё как.

И не только машины – «вчера на площади Свердлова (недалеко отсюда! наша прекрасная автомобилистка как раз с тогдашней площади Свердлова и следует – С.) попал под лошадь извозчика № 8974 гр. О. Бендер».
Конечно, скорости машин были далеко не те, что теперь, но не все столкновения завершались благополучно.
Лошадь могла даже насмерть затоптать (так погиб отец Сонечки Мармеладовой).

Но у героини Пименова всё в порядке.
Когда эта картина появилась на выставках, она произвела фурор.
Эффектный московский пейзаж и образ золотоволосой женщины за рулём были неотразимы.
А эти гвоздички, пришпиленные к ветровому стеклу!

Как тогда водится, нашлись и суровые критики, которые принялись бичевать картину за буржуазный шик и легкомыслие.
Граждане, болтающиеся по проезжей части, их не смущали.
Смущала нарядная красотка за рулём.
Уж лучше бы она ехала по полю на тракторе.

Были ли в те времена женщины-водители?
Очень немного.

Образцом для таких смелых дам стала художница и светская львица Тамара Лемпицка (из неискоренимого снобизма рекомендовавшаяся то как де Лемпицка, то как фон Лемпицка).

Её «Автопортрет в зелёном бугатти» (1929) стал эталоном облика современной женщины:

.

Дерзкая независимость в сочетании с гламурным шиком – страшная сила!

Конечно, и знаменитая Рая из сибирской песни «Есть по Чуйскому тракту дорога» героиня той же эпохи («форд зелёный и грузная АМО друг за дружкой носились стрелой» - это ведь про очень старые машины).
Пусть Рая и роковой женщиной была, и «фордишку» лихо водила, но вряд ли она напоминала Тамару или элегантную москвичку с картины Пименова.
Она была рабочей косточкой.

А для картины «Новая Москва» позировала жена-красавица художника Пименова.
Она не имела к шофёрским навыкам никакого отношения.

Однако некоторые артистки и дамы высшего советского света машину водили.

Первой же советской автомобилисткой стала небезызвестная Лиля Брик.
Не «шофёркой», как Рая с Чуйского тракта, а именно дамой за рулём собственного авто.
Таких светских дам, самостоятельно водивших свою машину, тогда – в 1929 году – в Москве было всего две.
Лиля и жена французского посла.

Про то, как Лиля буквально выколачивала из Маяковского покупку машины «рено», у меня уже было.
Теперь осталось рассказать о финале Лилиной автомобильной карьеры.
Который по-своему созвучен «страшной картине» Пименова.

Быть за рулём машины было настолько модно и шикарно, что Лиля буквально сгорала от желания иметь автомобиль.
Ещё до покупки «реношки» она получила права, обзавелась подходящей шляпкой и заказала на свои маленькие ручки специальные шофёрские перчатки.
Как у Лемпицкой.

И вот машина, привезённая Маяковским из Парижа,  в Москве.
Большущая, четырёхместная.
Снизу серая, а верх и крылья чёрные - «шик-блеск-красота!», как тогда говорили.

Маяковский с техникой не дружил и даже не пробовал научиться водить, хотя формально «реношка» была его собственностью.
Зато Лиля носилась по улицам Москвы целыми днями и с наслаждением.

Правда, недолго.
Сама она описала инцидент так:
«…я ухитрилась сбить на дороге восьмилетнюю девочку. Они с матерью переходили мостовую в неположенном месте (а где положенные, скажем, на картине Пименова? – С.), испугались, застыли, как вкопанные, заметались, словно куры, и разбежались в разные стороны. Я резко затормозила, но всё же слегка толкнула девочку, и она упала… её мать заголосила, как по покойнице. Вызвали милицию».

Если в 1937 году на улицах творилось то, что у Пименова, то что уж говорить о 1929-м?

Лиля утверждает, что девочка совсем не пострадала.
Но в отличие от истории с попавшим под лошадь великим комбинатором, состоялся суд, и это заставляет в Лилиных словах усомниться.

Ещё до суда Лиля постаралась наладить контакт с пострадавшими в ДТП: пригласила их домой, обласкала, купила девочке тёплый пуловер.
А во время разбирательства дела успешно строила глазки членам Нарсуда.

В результате суд Лилю оправдал.
С потерпевшими она тоже всё утрясла.
Дело замяли.

Однако прекрасная автомобилистка не отделалась лёгким испугом, как О. Бендер.
Она перетрусила не на шутку.

С тех пор Лиля избегала водить машину на людных улицах Москвы, предпочитая гонять по ужасным, но пустынным просёлочным дорогам.
А трио Брик-Брик-Маяковский расширило состав своего домашнего персонала: в компанию домработнице наняло ещё и личного шофёра, товарища Афанасьева.

Товарищ Афанасьев и возил любого из трио, куда те попросят.

На этой фотографии друг семьи Александр Родченко запечатлел ремонт «реношки» в Твери – и Лилю Брик со шлангом.



Внимание на перчатки – это те самые, которыми Лиля хвасталась в письме Маяковскому.
Кстати, если присмотреться, то руки у героини с картины Пименова грубоваты - она, похоже, тоже в перчатках. Это был модный аксессуар водителя.

Как видим, в провинции никакого уличного движения вообще не заметно. Даже пешеходов немного.
Так что Лиля вполне могла тут насладиться вождением.
Если бы не поломки то того, то сего.
Трудновато приходилось «реношке» на российских просторах.

Но самое забавное, что некоторые искусствоведы всерьёз считали (и считают) именно Лилю Брик прообразом красавицы за рулём с картины «Новая Москва».

Это вряд ли.
А вот то, что девушка с картины Пименова произвела сильное впечатление на режиссёра Александрова – факт.
В его культовой картине «Светлый путь» (1940) золотоволосая Любовь Орлова разъезжает по новой Москве за рулём точно такой же машины.

Под «Марш энтузиастов» разъезжает, распевая «Мечта прекрасная, ещё неясная» (нашла в интернете только такую вот несовершенную иллюстрацию):




А ещё год спустя за рулём такой же открытой машины красовалась другая советская суперзвезда, Валентина Серова  - и «всё стало вокруг голубым и зелёным» (Сердца четырёх», 1941):



Снова красавица за рулём.
Мечта эпохи.

Фильм закончен почти одновременно с созданием единого свода Правил дорожного движения, обязательных для всех водителей СССР.
Наконец-то в этом вопросе стали наводить порядок.

А тут война.

Не помню такого, чтобы у картины был сиквел - всё же это не кино.
Но с популярнейшей "Новой Москвой" это случилось.
Героиня Пименова отправилась на фронт:



Юрий Пименов, "Фронтовая дорога", 1944 год.

Ранняя весна. Распутица, развалины города, подбитые танки - и золотоволосая женщина-шофёр в полушубке и шапке-ушанке.
Но правил движения никто не нарушает.










 

ГЛАГОЛОМ ЖГИ

Глаголом - в смысле части речи ("что делать? что сделать?")
Жги - в самом плохом смысле.
И нет, не матом.

Читаю на ночь снотворную книжку, английский детектив "золотого века", но средней руки.
Перевод тоже средний, вполне гладкий обыденный стиль.
Кого надо убили, расследование идёт себе, персонажи бодро действуют.

И вот такое:
"У тротуара притормозил роскошный автомобиль, из которого вылез молодой мистер Монтегю".

Этот мистер Монтегю богат, спортивен, трезв, приехал в отличном авто - отчего же он "вылез"?
Лез, лез и вылез?
Даже гугл-переводчик не мог тут выдать никакого лазания, карабкания и ползания.
Наверняка в оригинале был глагол to get out.
"Как это сказать по-русски?"
Должно быть, вышел из автомобиля?

Однако мистер Монтегю на этом не остановился и вошёл в офисное здание, намереваясь посетить адвоката.
И?
"Мистер Монтегю сел в лифт"!
Вот странный какой. Зачем же сразу садиться - куда, на пол? в таких шикарных брюках?

Тут явно был тот же коварный глагол, но с другим предлогом. To get into.

Не сесть, а поместиться внутрь.
Обычно ведь говорим - "войти в лифт". Что и делаем, т.е. входим.

Почему же переводчик так скверно поступил с мистером Монтегю, заставив его то лезть из лимузина, то сидеть в лифте? 
Думаю, он сам про себя так говорит.
"Я влез в машину, я впёрся в метро, я трепался с Максом, я переводил и прикалывался".
А тут какой-то мистер Монтегю со своим лимузином.
Пусть и он лазит.



 

КУПИ, КУПИ, КУПИ про это

"Сколько просьб у любимой всегда!
У разлюбленной просьб не бывает".
Это из Ахматовой.
Но речь будет не о ней.
Речь о женщине, к которой Ахматова относилась с неприязнью - и было за что.

Лиля Брик была любима почти всегда. И уж точно она умела сделать так, что все её просьбы выполнялись.

В 1928 году Маяковский собирался в очередную зарубежную поездку.
Ездил он за границу много и часто. Зачем ездил, тут не место обсуждать, потому что будем просто читать его записную книжку.
В ней нет заготовок для стихов, черновиков прозы.
В эту книжку Лиля Брик вписала свои просьбы.

Маршрут поэта был такой: Москва-Берлин-Париж.
Потому очень конкретные желания расписаны по маршруту:

"В БЕРЛИНЕ:
Вязаный костюм №44 тёмно-синий (не через голову). К нему шерстяной шарф на шею и джемпер, носить с галстуком.
Чулки - очень тонкие, не слишком светлые (по образцу).
Дррр...- 2 коротких и один длинный.
Синий и красный люстрин"

Маяковский имел уже приличный опыт шопинга и с такими поручениями вполне справлялся. Лилины размеры тоже знал хорошо.
"Дррр" - так Лиля называла застёжки-молнии, которые нам привычны, а тогда были модной новинкой. Их привозили из-за границы, а советские модницы застёгивали одёжки на старорежимные пуговки, крючки и кнопки.
Люстрин - популярная тогда тонкая шерстяная ткань, жестковатая, но с глянцем. Шла на костюмы.

Следующая страничка:
"В ПАРИЖЕ:
2 забавных шерстяных платья из очень мягкой материи.
Одно очень элегантное, эксцентричное из креп-жоржета на чехле. Хорошо бы цветастое, пёстрое. Лучше бы с длинным рукавом, но можно и голое. Для встречи Нового года.
Чулки. Бусы (если ещё носят, то голубые). Перчатки.
Очень модные мелочи. Носовые платки.
Сумку (можно в Берлине дешёвую, в K.D.W.)
Духи: Rue de la Raix, Mon Boudoir и что Эля скажет. Побольше и разных. 2 кор. пудры Arax. Карандаши Brun для глаз, карандаши Haubigant для глаз".

Парижское задание, конечно, посложнее, но Маяковскому приходила на помощь сестра Лили Эльза Триоле (Эля), которая жила в Париже. "Голое платье" в Лилином словаре - без рукавов, с большим декольте, с открытой спиной. Типичное вечернее платье тех лет.

Теперь самое главное Лилино желание.
Это совсем не мелочь вроде носовых платков и карандашиков для глаз.

"МАШИНА.
Лучше закрытая - conduite interiere - со всеми запасными частями, с двумя запасными колёсами, сзади чемодан.
Если не Renault, то на пробку.
Игрушку для заднего окошка.
Часы с заводом на неделю.
Автомобильные перчатки.
Всякую мелкую автомобильную одёжу, если будет машина.
Машина лучше закрытая. Со всеми запасными частями. - Сзади чемодан. - Автоперчатки".

Маяковский совершенно не разбирался в технике, потому характеристику желаемой машины Лиля на всякий случай повторила. И про перчатки. "На пробку" - здесь располагается Лилин рисунок.

О машине она мечтала страстно.
Водить хотела сама.
Это было шикарно и модно - дама за рулём. Особенно после автопортрета гламурной "баронессы с кистью" Тамары Лемпицкой за рулём в зелёном Бугатти.

Записная книжка - это хорошо.
Но и Лилины письма-напоминания летели к Маяковскому в Париж:
"Про машину не забудь: 1) предохранители спереди и сбоку,2) добавочный прожектор сбоку, 3)электрическую прочищалку для переднего стекла, 4) фонарик сзади с надписью "стоп", 5)обязательно стрелки электрические, показывающие, куда поворачивает машина, 6) тёплую попонку, чтобы не замерзала вода, 7) не забудь про чемодан и два добавочных колеса сзади. Про часы с недельным заводом.
Цвет и форму (закрытую-открытую) на твой и Эличкин вкус. Только чтобы не была похожа на такси. Лучше всего "бьюик" или "рено". Только не "амилкар"! Завтра утром начинаю учиться управлять".

Маяковский жаловался, что денег у него маловато (он зарабатывал на месте выступлениями, писал сценарии для кино). "Ввиду сего на машины только облизываюсь - смотрел специально автосалон".

Лиля в нетерпении. Телеграмма от неё: "Телеграфируй автомобильные дела. Целую. Твоя Киса".

Наконец свершилось!
Телеграмма от Маяковского: "Покупаю рено. Красавец серой масти 6 сил 4 цилиндра кондуит интерьер".
Всё, как просила она, Киса.

И вот автомобиль ("реношка") в Москве, а Лиля за рулём.
Это совсем отдельная история, проиллюстрированная фотографиями Александра Родченко.
Возможно, история эта не так эффектна, как знаменитая картина Лемпицкой, но для тогдашней России это много, очень много.
И годы спустя Лиля с удовольствием вспоминала:
"Я, кажется, была единственной москвичкой за рулём, кроме меня, управляла машиной только жена французского посла".

Такая женщина.
Николай Асеев записал свой разговор с Маяковским. Тот повторял:
- Лиля всегда права.
- Даже если она утверждает, что шкаф стоит на потолке? - съязвил Асеев.
Маяковский нашёлся мигом:
- Конечно. Ведь с позиции нашего второго этажа шкаф на третьем этаже действительно стоит на потолке.