Category: косметика

Category was added automatically. Read all entries about "косметика".

КРАСНОЕ И ЗОЛОТО голубая кровь

Ещё один экзотический способ, как мужчине добиться идеальной красоты.
Старый, как мир.
Косметика.

Знаменитый император Муцухито (1852 - 1912), который правил под девизом Мэйдзи ("просвещённое правление"), был инициатором вестернизации Японии.
В юности он выглядел так:

"Его брови были сбриты и нарисованы высоко на лбу.
Его щёки были нарумянены, а губы напомажены красным и золотым.
Зубы были начернены".

Британский дипломат Алджернон Митфорд, таким образом описавший облик императора в 1868 году, не мог не признать:

"Чтобы выглядеть благородно при таком изменении природной внешности, не требовалось особых усилий.
Но отрицать в нём наличие голубой крови было бы невозможно".

ЦВЕТА СНЕГА причёски рококо

пудра

Жеманная и изящная эпоха рококо жила модой.
Пожалуй, никогда ещё наряды светских ветреников и кокеток не были так сложны. Никогда макияж настолько не затмевал красок природы. Никогда заботы о внешнем блеске не доставляли столько хлопот.
Уловки обольщения красотой доходили до невероятной изощрённости.

Сложные причёски бывали в моде и ранее - но вот так упорно пудрили волосы только в осьмнадцатом веке.
Сейчас трудно вообразить, насколько притягательно (притягательно ли?) всё это выглядело.
Однако эффект бархатистого нарумяненного лица, с которого сияли блестящие глаза, обязательно подчёркивался матовым облаком пудреных волос.

Тут были свои нюансы.

Уже в середине века ХIХ литератор, представитель старинного рода дворянского Д.Д.Благово составил описание галереи фамильных портретов своего семейства.
Детали минувшей эпохи он уточнял у своей знаменитой бабушки Е.П Яньковой (1768 - 1861) - интереснейшие житейские воспоминания этой долгожительницы он тщательно фиксировал.

Итак, вот два портрета 1757 года:

"Анна Ивановна в платье цвета сouleur saumon (цвета лосося); шея и плечи открыты, бриллиантовые серьги в три подвески, большой букет из фарфоровых цветов на корсаже, с плеч полуспускается синяя мантилья; волосы слегка напудрены - en frimas (словно в инее).
Марья Ивановна в платье белом пудесуа с красными бантами, видно, что набелена и нарумянена; букет на корсаже, цветок на голове, напудрена a la neige (до снежной белизны)".

Неведомо, сохранились ли эти портреты.
Но даже если бы сохранились, вряд ли современный зритель отличил бы фарфоровый букет, приколотый к платью, от живых цветов или искусных подражаний натуре из тафты. Не слыхал он и о пудесуа (это старинная шёлковая ткань, из самых дорогих - очень плотная, она ткалась из крученой нити и потому необычайно была гладка, но без яркого глянцевого блеска).

Однако прелестнее всего характеристики причёсок красавиц - пудра на них поэтически сравнивается со снегом.
Одна чуть в инее, другая сплошь припорошена снегом до белизны.
Галантный век!

ТАК НАДО неодолимая сила моды

Шла себе война столетиями - и вдруг закончилась.

Кажется, никто и внимания не обратил, но они капитулировали. Сложили к ногам победителей перья, кисти, резцы, чернильницы и клавиатуры.

Заметили, что больше никто не смеётся над модой и модниками? Которые веками вызывали издёвки и гнев?
Особенно доставалось подкрашенным и наряженным женщинам, которые были излюбленной мишенью ещё древнегреческих поэтов и грозных римских сатириков. Позже их бичевали словом церковные проповедники, а художники рисовали чертей, кишащих в складках дамских шлейфов.
Когда началась эпоха карикатуры, каждый крик моды сопровождался тучей уморительных картинок. Над ними и теперь можно посмеяться. Последним бастионом критики модников был, кажется, старосоветский "Крокодил", где можно видеть целую галерею комичных расфуфыренных персонажей - от пузатых нэпманов в котелках и гамашах до нетрудовых лохматых хиппи.

И вдруг смех над модой смолк.
Он остался уделом старушек на лавочке у подъезда и Варламова, который не велит надевать носки под сандалии. А карикатуры уже - дурной тон.

Стала ли от этого мода менее грозной и требовательной?
Можно ли не соответствовать своей эпохе и одеваться во что угодно, выглядеть, как вздумается?
Конечно, можно. Многие уверены, что так и делают. Только по любой фотографии легко определить, когда она сделана, глядя в человеческие лица, на гладкость или спутанность волос, на манеру улыбаться и наклонять голову. Ничего не изменилось! Если прежде моралисты или эстеты требовали краситься(или не краситься), завиваться (не завиваться), то сейчас - читаем ЖЖ! - общественное мнение идёт дальше. Надо качать пресс и попку. Желательно делать пластику. Поставить имплантанты туда и сюда. Наивные средневековые румяна из шафрана - детские бирюльки в сравнении с этими радикальными мерами. Идеал всегда далёк и неумолим, как горизонт. Стремления к нему не остановить.

Любопытно, как категорически расходятся иногда в требованиях к красоте эпохи и страны. И как странно наблюдать происходящую вдруг "смену вех".
Голштинский дипломат и писатель Адам Олеарий (Ольшлегель до того, как он звучно романизировал свою фамилию) посетил Россию в 1633 и 1639 году - т.е. всего двадцать лет спустя после Смутного времени.
Его знаменитые записки полны интереснейших подробностей. Он знакомит европейцев с малоизвестной далёкой страной и удивительными вещами, которые тут можно видеть. Вот, например, первая встреча голштинца с арбузом (разумеется, в Астрахани!) : "...арбузы...строением похожи на дыни или, вернее, на тыквы, имеют зелёную корку, мякоть телесного цвета, очень водянистую и сахарной сладости, и чёрные зёрна". Диво!

Точный в деталях, Олеарий в то же время демонстрируют европейский взгляд на то, что видит вокруг.
Вот каковы, по его мнению, русские женщины:

"Женщины среднего роста, в общем красиво сложены лицом и телом, но в городах все румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, будто кто-нибудь пригоршнею муки провёл по лицу их и кистью выкрасил щёки в красную краску. Они чернят также, а иногда окрашивают в коричневый цвет брови и ресницы".

Ничего криминального по теперешним меркам - но голштинец шокирован.
Надо сказать, что в смысле косметики Европа была отнюдь не невинна в те времена: свинцовые белила придают аристократическим лицам на тогдашних портретах ровную матовую белизну восковых изваяний.

Правда, Олеарий убеждённый протестант - стало быть, разделяет тогдашнюю склонность Северной Европы к гордой натуральности: пусть бледные будут бледны, некрасивые некрасивы, полнокровные пусть пышут жарким румянцем, носы бликуют, бородавки не скрываются льстивыми живописцами, а красуются на своих местах.
Вот почему он удивлён: состоятельные русские считают появление ненакрашенной женщины любого возраста на людях крайне неприличным:

"Некоторых женщин соседки их или гостьи их бесед принуждают так накрашиваться (даже несмотря на то, что они от природы красивее, чем их делаю румяна), чтобы вид естественной красоты не затмевал искусственной. Нечто подобное произошло в наше время.
Знатнейшего вельможи и боярина князя Ивана Борисовича Черкасского супруга, очень красивая лицом, сначала не хотела румяниться. Однако её стали донимать жёны других бояр, зачем она желает относиться с презрением к обычаям и привычкам их страны и позорит других женщин своим образом действия. При помощи мужей своих они добились того, что и этой от природы прекрасной женщине пришлось белиться и румяниться и, так сказать, при ясном солнечном свете зажигать свечу".

Такой вот заговор женщин. Принуждение к белилам! Иноземец удивлён, что искусственная яркость лиц не выдаётся за природную и не вызывает никакого отторжения у мужчин:

"Так как беление и румяненье происходят открыто, то жених обыкновенно накануне свадьбы, между другими подарками, присылает своей невесте и ящик с румянами".

В общем, косметика русских красавиц гостю не пришлась по душе и показалась чрезмерной.

Ирония судьбы в том, что век спустя уже всю Европу охватывает настоящая мания тотального макияжа. Наступает век пудры и румян. Жестокая мода требует теперь - как когда-то соседки от княгини Черкасской - ослепительно белого лица (белила и пудра), яркого румянца во всю щёку (румяна), бархатно-тёмных бровей (сурьма). Причёски густо пудрятся, превращаясь в ароматные матовые облака. Белились и румянились в том числе и мужчины!
Пудрить голову было обязательным делом не только для модных вертопрахов, но и для старцев, скрывавших плеши под париками, и даже для солдат в походе. Последние много страдали, поддерживая свои причёски в порядке - причесавшись, сначала мазали волосы салом (вместо душистой барской помады), потом, смочив квасом, заплетали косу и посыпали всё это мукой вместо пудры. Докучные хлопоты, никакой практической необходимости, неудобства и отчаянная негигиеничность. И у господ в волосах водились падкие до рисовой пудры насекомые и кровососущие паразиты, так что бесконечно изобретались блохоловки разного типа. А тут натуральное сало с квасом и мукой.Тирания моды!

В XIX веке напудренный мужчина был уже более, чем странен. И никаких накрашенных женщин! Только натуральная красота - малейший след пудры казался вызовом, приметой куртизанки. И тут мода была жестока, только противоположным образом - не разрешая хоть чуть-чуть оживить краски лица.

Так продолжалось и впредь.
Девушка 1930-х, не выщипавшая брови в ниточку или начисто, чтоб вместо них нарисовать тончайшие дуги или капризные, еле заметные стрелки, выглядела деревенщиной.
Девушка 1950-х, у которой брови выщипаны в ниточку, считалась старомодной - нужны брови-арки сочного рисунка. И к этому - алая помада! Которая стала смешна в 1960-е, когда губы засияли фосфорицирующим космическим блеском невероятных холодных цветов.

И так до бесконечности.
Раз нужно, значит нужно.
Будем снова иными. Как требует мода.
Она всегда требует, а не позволяет. Грех над этим смеяться!
Потому - больше никаких карикатур.

ЯРЧЕ РОЗ век пламенеющих румян

рококо+

С древности свежий румянец лица был знаком красоты и здоровья.
Столь же давно было замечено, что под рукой всегда имеются средства эту красоту усилить и подчеркнуть. В арсенал древней румянящей косметики входили ягоды, плоды и овощи (как тут не вспомнить свекольный румянец незабвенной Марфушечки-душечки из детского фильма "Морозко"!) и цветные глины.
Иногда румянами пользовались деликатно, иногда более откровенно. В XIX приличным считался естественный цвет лица, иногда смягчённый лишь тончайшим слоем пудры. Румяна - не для благородных дам. В ХХ веке яркой косметикой увлеклись основательно, но румяна были явно заметны на женских лицах лишь в 1930-е и 1980-е.

Однако была эпоха, когда случилось просто массовое помешательство на румянах.
Это XVIII век - век Рококо.
Причём рдеющие щёки красавиц тех времён символизировали не краску внезапно нахлынувших эмоций и не цветущее пейзанское здоровье, а вечную юность, которая скоротечна, и постоянную сексуальную возбуждённость, влекущую к амурным приключениям и опасным связям.

Охотно и демонстративно пользоваться косметикой - пудрой, румянами, мушками - дамы начали ещё во времена Короля-Солнце. Называют даже дату "пришествия румян" в Версаль - 1673 год. Поначалу румянились скромно. Постепенно увлечение нарастало, краски становились всё ярче, а мода на румянец всё безжалостней. Покрывать щёки румянами приличия обязали всех светских людей без различия пола и возраста. На старых портретах мы видим напудренных и декоративно краснощёких королей, герцогов и придворных.

Да, румяна ослепительно сияли именно на фоне сильно напудренных лиц и причёсок.
Никакой заботы о том, чтобы всё это выглядело натурально, не было.
Это подтверждает и Казанова, знаменитый герой-любовник эпохи:

" Никто не желает, чтобы румянец казался естественным. Румяна накладывают на лицо, дабы они радовали взор и обещали любовные безумства".

Для придания лицу соблазнительности не только густо румянили щёки, но и оттеняли ярко-алыми пятнами ямочки у губ, а у глаз и висков наносили тон более коричневый. Считалось, что это придаёт выразительность взгляду. Иногда такими румянами густо покрывали всё нижнее веко (аналог наших теней, но красноватого оттенка).

Каждая дама носила в карманах своей невероятно пышной юбки коробочки с румянами и другой косметикой, благоухающей розовым маслом. Для разного времени суток полагались разные оттенки красок: утром более холодные, светлые, розовые, а днём уже можно было смело применять густой цвет спелого граната.
Часто краситься приходилось на ходу, на публике. Граф де Вобан вспоминал: "Многие дамы без всякого стеснения подкрашивали свои прелестные щёчки, заставляя их вновь блистать румянцем".

Это в столице моды, роскошном и суетном Париже. А в России?
В России было то же самое!
Е.П.Янькова вспоминает свою молодость, пришедшуюся на 1780-е годы:

" Тогда белиться не считалось предосудительным, но и не требовалось как необходимость, а румяниться должны были все. Помню, что однажды я приехала в собрание, прошла прямо в туалетную и остановилась перед зеркалом поправить свои волосы. Передо мной стоит одна Грязнова и румянит свои щёки. Один барин, стоявший сзади нас, подходит к ней и говорит: "Позвольте, сударыня, вам заметить, что левая щека у вас больше нарумянена". Она поблагодарила и подрумянила и правую щёку. Теперь румянятся потихоньку, а тогда это составляло необходимое условие, чтобы явиться в люди".

Присутствие этого барина говорит о том, что туалетные тогда были не в том роде, что теперь.

Да, никакие обстоятельства не могли избавить щёки красавиц рококо от вездесущих румян.
Когда любимая и самая строптивая дочь Людовика XVI, Анна Генриетта или Мадам Вторая, скончалась в 1752 году от оспы, она была отвезена в карете к месту погребения накрашенной и ярко нарумяненной.
Франсуаза-Тереза, принцесса Монакская, румянилась перед тем, как взойти на эшафот (она была гильотинирована в 1794 году как жена контрреволюционера-вандейца, принца Гримальди; ей было 27 лет).

Но всему приходит конец.
Более чем столетнее засилье накрашенных щёк сокрушило увлечение литературой сентиментализма, которая воспевала естественность, нежные чувства, простоту нарядов и нежность кожи, не покрытой толстым слоем косметики. Разумеется, румянец мог появляться на щеках героинь Руссо или Ричардсона - но только как выражение охвативших их чувств. Сексуальную напористость разряженных и обильно накрашенных кокеток рококо сменила чувствительность героинь Жан-Жака Руссо и их склонность то и дело проливать слёзы.

Однако, как всякая въевшаяся в сознание привычка, румяна ещё долго не сдавали своих позиций. Когда сентиментальный Альбион уже отправил в бабушкин комод коробочки с румянами, Париж ещё не был готов радикально сменить вкусы.

Первый русский трэвел-блогер Н.М Карамзин, оказавшись в 1790 году в Париже, знакомится в ложе Оперы с очаровательной и остроумной француженкой и её кавалером.
Когда закончился акт пьесы, зал осветился плошками, и красавица заметила:

"Мужчины рады свету, а мы боимся его. Посмотрите, например, как вдруг стала бледна молодая дама, которая сидит против нас!.."
Кавалер. Оттого, что она, подражая англичанкам, не румянится.
Я. Бледность имеет свою прелесть, и женщины напрасно румянятся.
Красавица обернулась к партеру... Ах! Она была нарумянена! Я сказал неучтивость, прижался боком к стене и замолчал"

Всё-таки мужчинам лучше не соваться в такие материи!

Впрочем, другой, ещё более знаменитый мужчина, оказался ещё более неучтив.
Наполеон Бонапарт никак не мог привыкнуть к бледности своей любимой супруги Жозефины, которая была одной из первых модниц Парижа и, конечно, как только румяна были признаны неактуальными, отказалась от них.
Однако Бонапарт распорядился так:

"Подрумяньте щёки, сударыня, а то вы выглядите, как труп!"