Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

ПРОФЕССИОНАЛЫ

Почему-то наши гении предпринимательства, наши магнаты и миллиардеры, супер бизнес-леди и прочие буревестники капитализма ничего не предпринимают на Западе.
Не расширяют туда, в захваленные царства закона и порядка, своё дело.
Не организовывают там дела нового - при этом именно туда снося, как трудолюбивые скарабеи, свои колоссальные капиталы.
Они там только тратят.
Только скупают виллы, яхты, спортивные команды, живопись (даже подделки) .
Проживают.

Возможный ответ на эту странность есть в забавной вещице Хэммета "Из записок частного детектива".

Дэшил Хэммет (1894-1961), один из отцов и классиков "крутого детектива" ("Мальтийский сокол"!), в самом деле в молодости был агентом знаменитого сыскного бюро Пинкертона.
То есть сначала набрался живых впечатлений, а уж потом принялся писать о сыщиках и гангстерах.
Неудивительно, что писал отменно и со знанием дела.

Теперь цитата.

"Я никогда не встречал профессионального преступника, который был бы в состоянии столь же блистательно проявлять свои способности в областях, не связанных с нарушением закона".

КАЖДЫЙ ДЕНЬ КРУГЛЫЙ ГОД

Даже теперь, когда дворники только подметают улицы и чистят снег (в основном по утрам), они важные персоны. Без них трудно.

Ещё труднее представить, что сто лет девизом дворника могло быть "политическое кредо" Союза меча и орала из романа Ильфа и Петрова - "Всегда!"
То есть дворник пребывал во дворе круглые сутки в любое время года.
В зависимости от размеров дома или учреждения дворник был один или бывало их несколько, но всегдашнее присутствие дворника считалось необходимым.

Чем же занимался этот герой труда старого режима?
Как и теперь, он подметал, летом поливал двор и прилегающий участок улицы водой "для свежести", а зимой убирал снег.
Причём снег не просто сгребал в кучи - в столицах уже были в ходу снеготаялки, которые обогревались либо собственным паровым котлом, либо центральным отоплением; снег и сколотый лёд плавились в этих агрегатах, а вода сливалась в канализацию.
В зимней уборке была и другая тонкость: с мостовой наметённые вьюгой сугробы следовало убрать и разровнять, но скалывать лёд и счищать снег до самой земли запрещалось - чтобы санный ход был ровен и гладок. Требовалось мастерство!
Разумеется, дворникам приходилось постоянно убирать конский навоз с улицы и от подъездов. Выезд в карете или пролётке выглядит, конечно, красиво, но лошади дети природы и изрядно обляпывали улицы следами своей жизнедеятельности

А ещё дворник пилил и колол дрова и разносил их по квартирам.
Ведь в большинстве старых зданий и отопление было дровяное, "голландское" (от печей-"голландок"), и на кухне стояли тоже дровяные печи.

Ещё за отдельную плату дворник оказывал жильцам всевозможные личные услуги - мог нанять извозчика, передать пакет курьеру, выбить ковёр, помочь переехать на новую квартиру, что-то купить в лавочке или у разносчика и пр.
Он знал всех жильцов лично, наблюдал за порядком, прогонял подозрительных (квартирные кражи и пресловутое воровство сушащегося белья с чердаков не было редкостью). Давал справки насчёт сдачи помещений в доме, мог собирать для владельца квартплату.

Обычно дворники были негласными полицейскими агентами, а при обысках и арестах, как правило, становились понятыми.
На груди у дворника висел свисток, вырезанный из рога. Оглушительный свист раздавался, когда дворник видел злостное нарушение порядка и когда не мог справиться с ситуацией своими силами. Заслышав этот свист, на помощь дворнику спешил городовой, который тоже всегда был неподалёку и готов к делу, и неравнодушные граждане.

Дежурить дворники были обязаны круглосуточно.
В старину в двенадцать часов и ворота, и подъезды запирались.
Однако в больших доходных домах дворники всю ночь были начеку. Если жилец или его ночной гость являлись заполночь, то чтобы попасть в дом, они должны были позвонить дворнику. В продвинутых домовладениях применялись электрические звонки, в домах попроще сохранялись колокольчики-"дёргалки", под которыми красовалась табличка "Звонок к дворнику".
Дворник отпирал ворота и подъезд. Обычно за неурочную тревогу его следовало отблагодарить денежкой.
А спал дежурный дворник тут же, в подворотне, на деревянном топчане. В холодную погоду, чтобы не замёрзнуть, ему приходилось укутываться в громадный тулуп до пят.

Поскольку дворник был практически официальным лицом, одевался он тоже в некое подобие мундира (в Российской империи вообще питали слабость к форменной одежде).
Дворник казённого учреждения даже носил фуражку с кантами цвета, присвоенного ведомству, с соответствующей кокардой на тулье. На нём был и форменный чёрный бушлат с форменными металлическими пуговками.

"Приватного" дворника тоже можно было узнать издали - летом поверх рубахи он надевал специальный дворницкий жилет, (глухой, "под горло"), и белый холщовый фартук. На шее его висела (или была приколота к груди) большая медная бляха - овальная, с надписью "Дворник" и с адресом места работы (улица, дом).
Слов "Дворник" красовалось и на околыше его картуза, на медной пластинке.
Дворницкий картуз тоже был особенный - с донышком из чёрной кожи, чтобы работать и в дождь.
Зимняя дворницкая шапка также имела кожаное донышко - и по той же причине. И медная пластинка "Дворник " на ней тоже имелась.

Как можно было попасть в дворники?
Профессия для простого человека считалась престижной, платили неплохо. Босяку или разгильдяю в хороший дом дворником было не устроиться. Домовладельцы предпочитали солидных крепких мужчин из бывших солдат или унтер-офицеров, с отменными рекомендациями. В Москве и кое-где в провинции дворниками было принято нанимать татар, которые славились трезвостью и честностью.

В большие праздники - Новый год, Рождество, Пасху и пр. - дворник (или все дворники большого дома во главе со старшим, вдобавок и швейцары, если имелись, истопники, трубочисты, иной персонал, а часто и городовые, как на картине Л.Соломаткина) отправлялись по квартирам поздравлять жильцов.
Группами или порознь они являлись, говорили положенные слова, пели подходящий куплет или молитву - и получали немного денег и рюмку водки.
Это были в самом деле особые дни - когда не жильцы требовали чего-то от дворников, а дворники считали, что жильцы им обязаны и должны быть щедрыми.

ВОР НА ДОВЕРИИ криминал эпохи Наполеона

Мир никогда не был безопасен.
Приёмы преступников достаточно примитивны, но безотказно работают столетиями.
Вор на доверии - очень древний тип.
Работает на больших дорогах, но не выходит из лесу с кистенём, а попадается как милый собеседник в харчевне или отеле, оказывается соседом в дилижансе или в самолёте, завязывает знакомство в магазине или галерее, причём оказывается знатоком именно того, что вам всего интереснее и милее.

Прежде чем обратиться к бурному времени наполеоновских войн, стоит вспомнить одно из громких преступлений XVIII века.

8 июня 1768 года в одной из гостиниц Триеста был убит знаменитый археолог и историк искусств Иоганн Винкельман.
Учёный был заколот прямо в своём номере. Бывшая при нём коллекция античных редкостей, а также все его деньги и вещи исчезли.
Преступление было жестоким и дерзким: грабитель подкрался с учёному, работавшему за столом, накинул на шею верёвочную петлю и стал наносить удары ножом. Винкельман, человек сильный и ещё нестарый, закалённый трудами на раскопках, отчаянно сопротивлялся. Раненый, он вырвался из рук бандита и выбрался на лестницу, где и умер на руках прислуги.
Преступник скрылся с добычей.

Надо сказать, что, несмотря на примитивные методы расследования, полиция сумела раскрыть это дело. Ни о какой дедукции тогда и слыхом не слыхали, зато свидетелей находить и опрашивать уже умели.
В гостинице видели, что накануне гибели Винкельман познакомился с неким любителем древностей и с удовольствием беседовал с ним. Пригласил в номер.
По описаниям очевидцев в новом приятеле археолога узнали некоего Арканджели - местного рецидивиста, который только накануне вышел из тюрьмы.
Преступник был пойман. По тогдашним законам Австрийской империи он был колесован.

Теперь история из времён Наполеона и не столь мрачная.

Её герой (он же жертва) - одна из самых двусмысленных фигур русской литературы. Это презираемый Пушкиным и его друзьями, но весьма популярный у публики Фаддей Булгарин.

В 1809 году, о котором речь, никаким писателем, журналистом и жандармским агентом Булгарин ещё не был. Ему 20 лет, он выпускник Шляхетного корпуса в Петербурге, вроде бы улан - и блуждает по Европе в поисках удачи.
А Европа той поры - мутное море военных неурядиц, перекроенных границ, волнения умов и сияния славы Бонапарта.
Немудрено, что Тадеуш (это в России его звали Фаддеем) Булгарин устремляется из родной Польши прямо в Париж.
К Наполеону, естественно.
Правда, путь неблизкий. Тадеуш небогат, добирается где в случайной дорожной фуре, где в почтовом дилижансе.

Беда застаёт его в сонном немецком городишке Лауэнбурге, куда он прибыл из Дрездена в трюме барки, принадлежащей какой-то чулочной фабрике. Он вспоминает: "Иногда приходилось тянуть барку бечевою, и тогда я шёл пешком" (бурлаки были не только на Волге!)

В Лауенбурге Тадеуш остановился в гостинице, поскольку в этом городе барка задержалась по чулочным делам на два дня.

И вот наутро искатель приключений просыпается с ужасной головной болью.
Хочет взглянуть на часы - на столике их нет.
Выходит, шатаясь, в коридор, спрашивает, который час, и с ужасом узнаёт, что уже 6 часов вечера следующего дня - то есть он проспал почти сутки.
Деньги Тадеуш держал в особом поясе-чересе и на ночь прятал его под подушку.
Под подушкой пусто.
"Открываю ящик в столе, где были мои бумаги, паспорт и кошелёк с расходными деньгами - всё исчезло! В чемодане нет ни белья, ни платья! Я ограблен и отравлен!"

Что же произошло?
Встреча с вором на доверии.

Накануне вечером Тадеуш познакомился с симпатичным скромным парнем по имени Роберт, который напросился в слуги.
Работать обещал не за деньги - только за еду.
Роберт продемонстрировал безупречный паспорт, отличные характеристики от цеха портных, к которому якобы принадлежал, и пылкую любовь к Наполеону. Молодые бонапартисты решили вместе добираться через Гамбург в Париж и послужить великому корсиканцу.

Получив доступ в номер Тадеуша, Роберт, в отличие от убийцы Винкельмана, не стал резать жертву ножом, а усыпил, напоив вином с опием.
И обобрал до нитки.

Всё как всегда.
И сегодня случается то же самое.
Только вместо опия клофелин.

Конец истории довольно занятный.
Отравление опием подтвердил призванный в гостиницу врач. Бургомистру подано заявление о преступлении - иначе невозможно было беспаспортному получить нечто вроде справки (составлена со слов потерпевшего и владельца барки).
"Вчерашний обкраденный" Тадеуш становится достопримечательностью маленького городка, где никогда ничего не случается - владелец гостиницы показывает его местным обывателям за деньги.

У самого Тадеуша ни гроша, и никто не торопится ему помочь.
Единственная ценность - перстень, который вор не смог снять с пальца спящего.
Тадеуш продал перстень за 12 талеров и купил себе "крепкие башмаки, подкованные гвоздями (Wanderer-Schuhe)", пару рубах, чулки, кусок клеёнки (плащ на случай дождя) и пешком потопал в Гамбург. Там вроде бы проездом жил какой-то родственник.

Поскольку пешие переходы трудны и долги, родственника в Гамбурге Тадеуш не застал.
Он был в отчаянии.
Как поляк и католик отправился к местному католическому священнику.
Естественный выход для человека в то время - церковь оказывала покровительство попавшим в беду. И вот днём Тадеуш болтался без дела по городу, а потом ужинал и ночевал у доброго пастора.
Однако долго так продолжаться не могло. Молодой человек занял 50 наполеодоров у некоего негра с острова Сан-Доминго (войны основательно перемешали народы, так что негр представлял французский торговый дом в Гамбурге) и уже собрался продолжить пеший поход за славой, как вдруг...

Вора поймал именно тот католический священник, у которого приютился Булгарин.
Вор, как и Тадеуш, прибыл в Гамбург.
Но стремился он не к Наполеону, как врал Тадеушу, а к своим подельникам. Шайка уже сумела обокрасть какую-то богатую даму в Берлине, тоже отравив её опием. Преступники купили себе отличные фальшивые документы и порознь, чтобы не привлекать внимания лучшей в Европе французской оккупационной полиции (которая, очевидно, их уже искала), отправились в Гамбург.
По дороге лже-Роберт походя обокрал Булгарина. Были на его совести и другие подобные аферы.

На свою беду в Гамбурге вор очень серьёзно заболел.
Ему стало так плохо, что он позвал священника и на исповеди рассказал обо всех своих преступлениях. Показал целый склад ворованных вещей.
Пастор немедленно известил полицию.
А как же тайна исповеди?
Да никак.
Пока священник убеждал Роберта отказаться от преступного ремесла, полиция произвела обыск в его комнате и обнаружила множество ворованных вещей.
В том числе и всё, украденное у Тадеуша.
Из поданного им в Лауенбурге списка недоставало только ста пятидесяти франков!

Как сложилась жизнь вора на доверии Роберта, неизвестно. В горячке он был перевезён в тюремный госпиталь.

А вот Тадеуш воспрял духом. Не ведая, какая причудливая судьба ждёт его впереди, покатил он с ветерком на почтовых, чтоб поскорее оказаться "в столице тогдашнего владыки почти всей Европы, для которой Париж был тогда то же, что Рим во время первых кесарей и Мекка для мусульман!"

СТОЛЕТНЯЯ ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

Трагически закономерно после гражданских войн следует взлёт. Почему-то. Всегда - вперёд. Потому что из ада.

От одной из первых китайских гражданских войн (когда династия Цинь сменилась династией Хань) перехожу к иному. В "блистательный и бурный Рим". В мир ужаса, честолюбивых порывов и крови.

Выдающийся философ и знаток античной культуры А.Ф. Лосев, которого особо интересовала оборотная сторона именно таких великолепных и эстетически плодотворных эпох, находил очень точной картину, которую дал Th. Haecker.
Вот она в переводе Лосева:

"Мы находимся в середине тех 100 лет, до победы Августа, до торжественного введения Pax Romana ("Римское умиротворение"), тех 100 лет, которые Гораций назвал delirium (самый лучший перевод был бы "маразм").

Между 133 и 31 годами (до н.э.) можно насчитать не менее 12 гражданских войн, bellum sociale, войны Суллы, Лепида, Сертория, Спартака, Катилины, Цезаря, триумвиров, bellum Octavianum, Perusium, морское сражение с Антонием.

В это время - политические убийства без числа, часто зверские, поистине скотские, начиная с Гракхов, кончая Цезарем и Цицероном, и хорошо обдуманные массовые бойни; убийство 3 000 сторонников Гракхов, распятие на кресте 6 000 спартаковцев на дороге от Рима до Капуи, убийство 7 000 самнитских пленных перед собравшимся сенатом, и вплоть до последних проскрипций, инсценированных, без сомнения, Антонием, но подписанных всё же Октавианом, будущим Августом.

В последующие годы его жизни эта подпись воспринималась как пятно ради одной великой жертвы, ради Цицерона, который также был в списке и убит, и голова которого и кисть руки были отрублены и подвешены на рострах сената по приказу Антония, поскольку голова думала против него, а рука писала.

"Увы, куда нас, бедных, ведёт раздор!"- звучит опять первая эклога Вергилия, написанная в это время".

Буколические герои Вергилия грустят о дурном обороте своих дел, поскольку раньше успешно поставляли в Рим ивовый мёд, ягнят, груши, каштаны и "сочный творог". У каждого свои беды. У Антония и Клеопатры - одна, у Титира-пастуха другая.
Но всем трудно жить в интересные времена.

ЗОЛОТОЙ ТЕЛЁНОК БРОДЯГИ суд да дело в старой Москве

Когда в 90-е мир накрыла третья волна феминизма, в России как раз бурно ломалось, стиралось из памяти, отвергалось всё, то было «до того, как». Новые амазонки женской воли тоже показались первыми и самыми отважными.

Ветер нёс воздух свободы откуда-то очень издалека – естественно, в страну непроницаемой, тупой, практически средневековой патриархальности. Домострой же!
И были практически забыты удивительные женщины, которые сто с лишним лет назад добивались – и успешно! – достойного места в жизни.
В условиях реально патриархальных («тёмное царство» из Островского помните?)
В жёстких тисках иной правовой системы.
Среди хохота и насмешек над стрижеными волосами, интересом к науке, очками или неприличным отсутствием под юбкой кринолина (абажура из конского волоса на металлическом каркасе – как же выйти в люди без такой необходимой вещи!).

Из тех упрямых и стойких героинь сейчас упоминают разве что математика Софью Ковалевскую да девушек-народоволок. А ведь были и другие!
Мало кто слышал сегодня, скажем, о Екатерине Козлининой. А это одна из первых русских журналисток, да ещё с весьма необычной для дамы специализацией – она занималась московской судебной хроникой и вопросами права.
Женщина-юрист, автор книг по правовым вопросам – тогда это было почти невероятно!
Тем более что начинала Екатерина Ивановна прямо в суде как переписчица и изучила все тонкости тогдашней юриспруденции на практике.
Очень любопытны её обстоятельные мемуары «За полвека». Пятьдесят лет в зале суда. 1862-1912». Е.И.Козлянина застала даже архаичное правосудие дореформенной России.
Сейчас нам трудно представить, насколько странно всё это было.

А было вот как.

Collapse )

ВОРОВСТВО. УБИЙСТВЕННО ПРОСТО!

Пятый канал бесконечно гоняет по кругу сериал «След» Это детективные истории о доблестных экспертах с синеватыми лицами; эксперты работают в полутёмном футуристическом подвале под названием ФЭС. Серий более восьмисот, ФЭС трудится ежедневно, как водопровод, но когда вдруг вслушаешься в бормотание телевизора…
Сюжет называется «Похороны» и очень крут: на некоем кладбище заживо зарыт в гробу в обнимку с бутылкой виски некий бизнесмен. Оказывается, эти похороны – шутка друзей во время мальчишника. Друзья собирались выкопать беднягу, но по дороге перепились и разбились в автокатастрофе. Жених в гробу помер. Невеста рыдает, но выясняется, что она-то и задумала всю комбинацию, угробив весёлых друзей, включая суженого. Зачем? Чтоб фирму унаследовать, которой друзья владели сообща. Оригинально, правда?
Я тоже считаю, что оригинально – детектив про дурацкий мальчишник и коварную невесту увлёк многих читателей. Называется он «Убийственно просто» («Dead simple»), и сочинил его весьма раскрученный писатель и кинопродюсер Питер Джеймс. Роман переведён на 20 языков, включая русский. Почитайте, не пожалеете. Перевод вышел у нас в 2008 году (на обложке гордо красуется «продано более 10 000 000 экземпляров» – в мире, надо думать). Один экземплярчик попал в нужные руки, и уже в 2009-м – здравствуйте, полковник Рагозина, вот вам гроб с женихом. Серия 482-я. Один в один, как у Джеймса (мелкие совпадения книги и сериала перечислять не стану, но их множество). Никаких ссылок на реального автора, никаких «по мотивам». Авторы сценария заявлены гордо – Анна Гладилина и Павел Песков. Это они, оказывается, про мальчишник английского типа с гробом всё придумали!
Говорят, сюжетов в литературе всего с десяток, они не предмет авторского права. Но то вечные и неопределённые сюжеты вроде любовного треугольника. Более узнаваемые и оригинальные истории тырить стыдно. Надо будет внимательнее смотреть этот самый «След». Возможно, существует серия, где некое семейство из поколения в поколение преследует громадная собака с фосфорической пастью. Или серия, где десять постояльцев отеля обнаруживают в холле десять статуэток негритят; постояльцы мрут один за другим, и с каждой смертью исчезает по статуэтке. Сотрудники ФЭС морщат лбы и отважно идут по следу. В самом деле, чего церемониться – от известных авторов не убудет, а тут надо сотни серий гнать, мозги напрягать. Классический сюжет «украл, выпил – в тюрьму» уже не вывозит? Поход в книжный магазин решит все проблемы.
Самое грустное, что нашим творцам вовсе не стыдно заниматься воровством и жульничеством. Списывают и срисовывают, как двоечники в школе. То сценарий по чужой книжке сварганят, не ссылаясь на автора, то из голливудского фильма целые сцены передерут.
Ещё про грустное – или, наоборот, весёлое, как кому покажется. Именно в 2009 году, когда вышла серия «Похороны», «След» получил премию ТЭФИ как лучший сериал. Это у нас, оказывается, лучшее. Что же тогда в худших сериалах вытворяют?