Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

ЧТОБЫ КАК ТОЛЬКО, ТАК СРАЗУ

Я хорошо понимаю, почему многие так любят колоть дрова: тут сразу налицо результат работы.
                                                                                                                                                         Альберт Эйнштейн

АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН И ФОРМУЛА УСПЕХА

Не про вирусы (надоело).
И не про взаимное преобразование массы и энергии (Е = mc2, это все знают).

Эйнштейн рано стал мировой знаменитостью, но звёздной болезнью не заразился. Не забронзовел.
Сохранил непосредственность, чувство юмора и открытость.

Когда его спросили, как достигнуть в жизни столь же феноменального успеха, он написал такую формулу:
                 A = x +y+ z
Тут А - жизненный успех
      x - труд
      y - игра
      z - умение держать язык за зубами.

Это, конечно, шутка.
Но про сути верно.

    

ОТРАВИЛИСЬ ОБОЯМИ

Когда российский капитализм был дитя - "резов, но мил" - совладать с его хваткой было трудно.
Да и не пытались особо.

Разумеется, жульничество, обманы, обвесы, фальсификация - штуки древние, как мир.

Вот и Гоголь, чувствительный к нюансам вкуса, особо был строг к виноторговцам, которые "мадеру беспощадно затирали ромом, а иной раз вливали туда и царской водки (смесь соляной и азотной кислоты - С.), в надежде, что всё вынесут русские желудки".
Даже неприхотливый Ноздрёв жалуется, что купец в вино "мешает всякую дрянь: сандал, жжёную пробку и даже бузиной, подлец, затирает".

Со временем подобные фокусы приобрели массовый характер: ведь торговля ширилась, химическая промышленность набирала обороты и изощрялась в новейших изобретениях.
А потребители страдали.
И начинали понемногу роптать.

В 1903 году газета левого толка "Голос" взялась за это дело всерьёз.
Обыватели жаловались - то где-то "отравились обоями" с краской на мышьяке, то купили детские вещи, чулки и фуражку - и у ребёнка сделались "голова и ноги чёрные".

Но больше всего общественность тревожили продукты питания:

"Десятки, сотни тысяч апельсин поедаются, из них масса, т.н. "корольков",  приготовляется искусственно впусканием с помощью шприца... в ткань апельсина окрашивающей жидкости" на основе фуксина.
Фуксин - это анилиновая краска ярко-розового цвета, которая и теперь используется, но в составе пасты для шариковых ручек.

Журналист возмущается продажей опасных лакомств, в которые добавлено непонятно что:

"А кто сосчитает, сколько жертв дают разные квасы, продаваемые на улице, фруктовые воды, безусловно ядовитые, мороженое, разные сласти, которыми торгуют и с лотков, и в лавчонках, и в лавках, и в громадных блестящих магазинах".

Да, и дорогие товары иногда бывали небезопасны.

Санитарные комиссии, которые стали появляться при городских думах, приходили в ужас от антисанитарии на производстве и от сомнительного состава продуктов:
"Не так давно  случайно были обнаружены ядовитые краски и подмеси в шоколадных изделиях одной громадной, пользующейся упроченной репутацией " фирмы.

Солидным фирмам обычно удавалось замять любые скандалы.

Но с ядовитой едой всё же что-то нужно было делать.

И тогда гласный петербургской Думы Кедрин предложил заносить имена недобросовестных производителей и торговцев на особую "чёрную доску".
Чтобы все видели и знали про их позор.
Ведь чаще всего отравители пострадавшим выплачивали кое-какую компенсацию, вносили в казну штрафы - и всё. Продолжали торговать там же и тем же.
Никто об опасных продуктах не ведал.
А всем известный "чёрный список" мог помочь потребителю избегать скверных товаров - гадость просто не стали бы брать.

Казалось бы, хорошая идея: надо защищать людей от отравы.

Однако всё вышло наоборот! "Посыпалась тьма возражений".

Каких?
"Чёрная доска", мол, это жестокость по отношению  к торговцам.
Что им делать, бедным, если некоторые продукты портятся буквально через час лежания на прилавке?
Холодильников-то ещё не было.

Санитарная комиссия петербургской Думы тогда же подняла вопрос, следует ли допускать к продаже  кильки, приправленные салициловой и борной кислотой.
Врачи уверяли, что не следует - это вредно для здоровья.
Вот тараканов травить борной кислотой благое дело.

А в Думе подумали, подумали и решили, что продавать такие кильки... следует.
"Хотите знать, почему?
Да очень просто - потому что выделывающие кильки потерпят убыток!"

Мол, без кислот кильки быстро портятся.
Пусть едоки болеют - лишь бы торговцам убытков не было.

Журналист переполнен гневом:
"Почему обыватель собственным здоровьем, жизнью должен охранять недобросовестного торговца, фабриканта, заводчика?
Этой дорогой ценой оберегать их от убытков?"
И в самом деле, почему?

Сто лет спустя защищать торговцев ядовитой едой стало неприлично.
Однако они не перевелись.
И добавок разного рода, которые в продукты суют, стало ещё больше.
Зато о них написано на упаковке.
Мелкими-мелкими буковками.







ЕСТЬ НАДЕЖДА

Любопытный факт: по мнению сегодняшних астрономов, Вселенная не бесконечна.
Это чрезвычайно ободряющая весть, особенно для тех, кто никогда не помнит, куда дел ключи.
                                                                                                                          Вуди Аллен




      

ОТНЮДЬ НИКОГДА

Есть вещи (разного рода), которые  неизменны или меняются минимально.

Правила современной студенческой общаги почти те же, что были написаны в середине 18 века для казённых студенческих квартир Петербургского университета.

Правила строгие, хотя тот университет формально настоящим университетом ещё и не был.
Вообще-то существовал он при Академии наук ещё с 1724 года, но работал ни шатко ни валко (лекции читались четыре раза в неделю) и  страдал от недостатка студентов. Он был закрыт в 1760-м (возрождён лишь в 1819 г.).
Так что его московский собрат, основанный в 1755 году по всем правилам, считается в России первым вузом.

Но вернёмся к немногочисленным петербургским студентам (они, подобно питомцам Академии художеств, жили при Академии наук).
Их быт был строго упорядочен:
"Вина горячего и прочего подобного в квартире не держать и табаку не курить.
В карты и другие игры на деньги отнюдь никогда бы не дерзали.
Посторонних пришлых мужеского полу ни на одну ночь, а женска полу ни на одну минуту пущать крайне запрещается".

Правила почти как теперь - разве что студенток тогда не было, и потому никакого женска полу теоретически ни на минуту к общаге не подпускали.
Теоретически.

Эти правила составлены проф. Миллером, который был ректором в 1747-50 г.

Если студенты были обязаны вести почти иноческий образ жизни, то их профессура представляется благонравной, солидной и с головой погружённой в науку.
Не тут-то было!

Тогдашняя Академия и профессорские собрания отличались небывалым бурлением страстей, резкими сшибками интересов и честолюбий.
Тот же Герхардт  Фридрих Миллер - вестфалец, несомненно крупный учёный, в России именуемый Иваном Фёдоровичем -  часто бывал в центре подобных свар.

Другая заметная персона в тех ненаучных баталиях - влиятельный секретарь Академии, эльзасец  Иоганн Даниэль Шумахер  (известный в Петербурге как Иван Данилович).

Позже самое активное участие в этом бурлении страстей принял и Михаил Васильевич Ломоносов.
Больше всего его бесило в Академии даже не засилье немцев (хотя и это тоже), а превращение Академии в кормушку и семейное дело, управляемое с помощью интриг и самодурства.

Всё началось, когда энергичный Иван Фёдорович Миллер не только занял место библиотекаря  Академии, но и стал активно ухаживать за дочкой всесильного Шумахера.
Почему-то он вообразил, что по смерти или отставке тестя унаследует его должность - и это в стране самодержавия!
Но Шумахер поощрял молодого честолюбца и всячески продвигал (тогда-то Миллер и стал ректором университета).

Однако любовная лодка разбилась о непредвиденные обстоятельства - скончался отец Миллера, и опечаленный сын выехал в Германию принять наследство.
Вернувшись в Петербург, он обнаружил, что утратил расположение Шумахера.
Не только брак Миллера с дочкой секретаря не состоялся, но у Шумахера появился новый фаворит - женившийся на его сестре его земляк-эльзасец  Иоганн Конрад Геннингер ( этого в России звали Кондратием Ивановичем).
Шумахер сумел продвинуть зятя Кондратия на должность учителя принцессы Анны Леопольдовны, наследницы Анны Иоанновны.
На столь хлебное и почётное место метил сам Миллер.

И вот поссорились Иван Фёдорович с Иваном Даниловичем.
Поссорились навсегда.
Вражда вышла упорной и горячей.
Миллер был настойчив, хитёр и упрям, Шумахер мстителен  и сварлив.
Нашла коса на камень.

Ломоносов жаловался: Миллер,"ходя по профессорам, переносил друг про друга  оскорбительные вести".
Профессора ссорились и прозвали Миллера за интриги flagellum professorum (лат."бич профессоров"; интернацональный коллектив общался по латыни и по-немецки).

Не легче были и "шумахерские пронырства".
Среди прочих деяний Шумахеру удалось ловко "с шеи сбыть" самого Миллера, отправив того в трудную и опасную экспедицию на Камчатку.
До Камчатки Миллер не добрался, но исследования Сибири прославили учёного.

А в Петербурге продолжались свары и скандалы - на научных конференциях "кроме шумов, ничего не происходило".
Ломоносов с благополучно вернувшимся из Сибири Миллером к тому же не сходился по варяжскому вопросу. Дело доходило и до драк.

Однако иногда профессора могли сплотиться - в отвращении к Шумахеру.
Они подавали на него жалобы в Сенат.
Секретарь Академии обвинялся в серьёзных злоупотреблениях и даже как-то попал под домашний арест.

Сенатская комиссия постаралась обелить Шумахера, однако не смогла отрицать, что он куда-то дел казённого спирта на 109 рублей 38 копеек (по тем временам сумма немалая).
Таки злоупотреблял!

Странная рассветная пора русской науки.
Хотя и теперь на кафедрах случаются "шумы" и "пронырства".
Что делать - "люди как люди... ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца".

ЛОНДОН. ВЕЧНАЯ ВЕСНА

Сейчас холодную зиму многие считают следствием глобального потепления.
Что спорно.
Особенно спорно то, что это дело рук человечских.
Климат Земли никогда одинаковым не был, и какой его вариант идеален, большой вопрос.

Например, в XIV - XIX в Европе было холодновато.
Позже это время назвали Малым ледниковым периодом (в отличие от малого климатического оптимума X-XIII веков, когда было много теплее)
Зимние морозы случались такие, что льдом покрывались Босфор и Адриатика.

В это легко поверить - европейская живопись именно тогда  обогатилась многочисленными зимними пейзажами.
И на портретах той эпохи мы видим людей, закутанных с головы до пяток, в меховых шубках и накидках, в перчатках и с муфтами. Причём не только в Голландии, но и в Италии, и в Испании.

Появились и специфические зимние забавы.
Картины малых голландцев являют нам замёрзшие реки и каналы, где резвятся конькобежцы, а кавалеры катают дам на санках.
А скользащие на коньках по льду, скрестив руки на груди, английские джентльмены!  Преподобный Роберт Уолкер  на портрете кисти Реберна даже делает ласточку!

Однако Гольфстрим есть Гольфстрим.
Он капризный, но несёт тепло - пусть то больше, то меньше.
Да, Малый ледниковый период был суров.
Правда, не настолько, чтобы сравниться с нашими зимами.
Так что знаменитый английский философ и учёный Френсис Бэкон (1592-1650 ), неутомимо наблюдая английскую природу, создал проект идеального сада, где никогда не кончается весна, где всегда есть зелень, цветы и плоды.

И это можно было сделать прямо в Лондоне!
Как? Очень просто: достаточно искусно подобрать и сгруппировать растения.
Причём всем известные.
Создать из них несколько садиков или садовых уголков.
Вот таких:

" На  декабрь и январь, и на конец ноября нужны будут растения, которые остаются зелёными всю зиму: падуб, плющ, лавр, можжевельник , кипарис, тис, ель, розмарин, лаванда, белый, фиолетовый и голубой барвинок, чабрец, водный ирис, апельсиновые деревья, лимонные деревья и мирты (в оранжерее) и душистый майоран (посаженный в тёплое место).

Затем на конец января и февраль идут волчье лыко, которое цветёт в это время, весенний крокус, жёлтый и серый, примула, анемоны, ранние тюльпаны, восточный гиацинт, карликовый ирис, рябчик.

В марте - фиалки, в частности простая голубая, которая является самой ранней, маргаритки, миндальное дерево, персиковое, кизил, шиповник.

Потом, в апреле - махровая белая фиалка, обычный левкой, первоцвет, геральдические лилии и все другие, розмарин, тюльпан, махровый пион, французская жимолость, вишня, слива, терновник, сирень.

В мае и июне пойдут гвоздики всех сортов, в частности ярко-розовая гвоздика, все сорта роз, за исключением мускатной, которая цветёт чуть позже, жимолость, земляника, воловик, аквилегия, французские и африканские ноготки, смородина, смоковница, малина, цветущий виноград, ятрышник, гадючий лук, ландыш, яблони.

В июле цветут разнообразные левкои, мускатная роза, соревают плоды ранних яблонь и груш.

В августе созревают сливы, груши, абрикосы, фиолетовый терновник, лесной орех, сахарные дыни, львиный зев всех цветов.

В сентябре - виноград, груши, мак, персики, беломясый абрикос, гибрид персика и сливы, кизил, зимняя груша, айва.

В октябре и начале ноября - рябина, мушмула, дикая слива.

Бэкон особо оговаривает:"Эти указания подходят для климата Лондона".

Неизестно, создал ли Бэкон такой вечно обильный лондонский сад (сад у него имелся, но настолько ли идеальный?)
Ведь дело это долгое, кропотливое.
Возможно, на это ему не хватало времени. Ведь был он не только учёный и мыслитель, но и пэр Англии, крупный юрист, честолюбивый и расточительный политик высокого полёта - лорд-канцлер, лорд-хранитель Большой печати и т.п.

Официальная карьера Бэкона кончилась в одночасье и банально - его обвинили во взятках.
Пришлось пару дней посидеть в Тауэре.  Бэкон в те дни едва не лишился титулов барона и виконта.

Последние четыре года жизни Бэкон провёл в отставке, в своём имении.
Здесь он целиком отдался науке ( именно он автор слогана "Знание - сила")
Малый ледниковый период , по сути, и  свёл его в могилу - холодной зимой он закалялся, катаясь в открытом экипаже в снегопад.  Также он увлёкся идеей сохранения продуктов путём заморозки и тяжко простудился, набивая потрошёных кур снегом.
В одном из последних писем, уже больной, он с радостью сообщает, что опыт удался.
Что подтверждают и современные морозильники.

Покинул этот мир он в апреле, среди буйного цветения, которое так любил и в котором разбирался глубоко и тонко.
Как и во многих иных вещах.
Отчего некоторые горячие головы утверждают, что именно сэр Френсис Бэкон писал гениальные пьесы, прикрываясь (зачем-то) именем скромного уроженца Стратфорда Вильяма Шекспира.
 

БЕЗУМНАЯ ПРОФЕССУРА

Когда в конце ХIХ - нач. ХХ века наука совершила исторический прорыв, тогдашние открытия в физике, химии, биологии поразили воображение человечества.
Новое казалось невероятным.
И оттого пугающим.
К тому же уровень образования громадного большинства населения был невысок, и вникнуть в суть научных проблем было трудно.
Зато стало известно: есть волшебные невидимые лучи, насквозь проницающие непроницаемое, есть неслыханные по свойствам новые вещества, есть способы неотразимо влиять на человеческую психику.
Ужас же.
И всё это вытворяют учёные!

Немудрено, что именно в это время возник образ безумного профессора-гения.
Он выразил смятение и страх эпохи перед неведомым и доступным немногим.
Если учёный гениален, то скорее всего у него не все дома, и кто знает, что у него на уме?
Наверняка что-то нехорошее! Вдруг он задумал захватить мир? Или уничтожить, что для сумасшедшего тоже весело?
Да и непонятные открытия ничего хорошего не сулят.

Так возникла целая галерея опасных гениев науки - от героев Герберта Уэллса до доктора Калигари из знаменитого немого фильма ужасов. А доктор Джекил Стивенсона! А булгаковские профессора Преображенский и Персиков! А профессор Мориарти, в конце концов.
Так ХХ век стал эпохой научной фантастики, неразделимой с триллером.

Конечно, можно возразить, что и в начале ХIХ века возникали то кудесники-механики Гофмана, то Виктор Франкенштейн Мэри Шелли.
Однако именно в начале ХХ века интерес к эти авторам вспыхивает с новой силой и вдохновляет на новые фантазии.

Количество безумных профессоров с нехорошими намерениями или опасными затеями за 100 лет выросло и невероятно умножилось. Так, агенту 007 или Бэтмену в бесконечных франшизах приходилось сражаться уже с целой толпой гениальных учёных-маньяков.
Хотя именно история ХХ показала, что великие умы науки ни повелевать планетой никогда не собирались, ни воровать все бриллианты мира. И вообще воровать.
Совсем другие персонажи желали мирового господства.
Так что со временем главной пугалкой стали всё-таки не чудо-учёные, а искусственный интеллект и "старые добрые" инопланетяне.

Но когда-то и самые невинные новшества вызывали шок.
В 1878 году в Париж прибыл инженер Т.Пушкаш, сотрудник Томаса Эдисона.
Эдисон, этот гений не только изобретательства, но и рекламы и маркетинга, задумал показать Европе своё новейшее достижение - фонограф.

Демонстрация новинки была проведена и во Французской академии.
Показать чудо техники Сорока Бессмертным и прочим гостям вместе с Пушкашем вызвался физик Теодор де Монсель.
Когда из аппарата донёсся пусть несколько искажённый, но очень внятный голос человека, публика замерла в изумлении.
А профессор Жан Буйяр сорвался со своего места, набросился на де Монселя и принялся душить его со словами:" Мерзавец! Нас не обманешь! Вы привели сюда мошенника-чревовещателя! Разве может какая-то металлическая штука воспроизводить благородные звуки человеческой речи!"

Чем не безумный профессор?
Но почему он так разбушевался?
Потому что был филологом. Гуманитарием.

Гуманитарии ещё насочиняют страшилок про злодеев-изобретателей!
И изобретение Эдисона - звукозапись - быстро вошло в жизнь, становясь всё совершеннее и совершеннее.
А вот искусство чревовещателей-вентрологов перестало поражать - хотя слыло чудом ещё с библейских времён.

PUELLA SEDUSIT уловки римских красавиц

рим+


Снова из Ars amandi.
Овидий (43 г. до н.э. - 18 г. н.э.) даёт забавные советы девушкам, как соблазнять мужчин. И сочетает при этом язвительную наблюдательность с чисто латинским практицизмом.
Он понимает, что идеальная красота невероятная редкость, а пленять желают все. Но это дело поправимое:


Редко встречаешь лицо без изъяна.
Скрывайте изъяны
В теле своём и лице, если под силу их скрыть!
Если твой рост невелик и сидящей ты кажешься стоя,
Вправду побольше сиди или побольше лежи;
А чтобы, лёжа, не дать измерять себя взорам нескромным,
Ты и на ложе своём тканями ноги прикрой.


Конечно, лежачая красавица когда-то должна и встать. На этот случай есть способы подчеркнуть достоинства фигуры и спрятать недостатки - женские журналы до сих пор изобилуют подобными рекомендациями.


Если ты слишком худа, надевай потолще одежду
И посвободней раскинь складки, повисшие с плеч,
Если бледна, то себя украшай лоскутами багрянца,
Если смугла - для тебя рыбка на Фаросе есть.
Ножку нескладного вида обуй в башмачок белоснежный;
Голень, что слишком худа, всю ремешками обвей.
Слишком высокие плечи осаживай тонкой тесьмою;
Талию перетянув, выпуклой сделаешь грудь.


Немного о манерах, скрадывающих всякие неприятные детали:


Меньше старайся движеньями рук помогать разговору, если
Пальцы толсты или ноготь кривой.
Не говори натощак, если дух изо рта нехороший,
И постарайся дальше держать лицо от лица.
А у которой кривые, тёмные крупные зубы,
Та на улыбку и смех вечный наложит запрет.


Даже лишённые таких пороков девы смеяться должны умеючи:


Трудно поверить, но та: смеяться - тоже наука,
И для красавицы польза в ней немалая есть.
Рот раскрывай не во всю ширину, пусть будут прикрыты
Зубы губами, и пусть ямочкой ляжет щека.
Не сотрясай без конца утробу натуженным смехом -
Женственно должен звучать и легкомысленно смех.
А ведь иная, смеясь, неумело коверкает губы,
А у иной, на беду, смех на рыданье похож.
А у иной смех получается завыванием грубым,
Словно ослица ревёт, жёрнов тяжёлый взвалив.
Что неподвластно науке? И смех подвластен, и слёзы -
Каждая знает для слёз время, и меру, и вид.


Теперь об очень важном - о походке.


Всё, что на пользу вам может пойти, на заметку берите:
Нужно бывает подчас даже учиться ходить.
Женская поступь - немалая доля всей прелести женской,
Женскою поступью нас можно привлечь и спугнуть.
Вот выступает одна, развеваются складки туники,
Важно заносит ступню, ловко бедром шевелит,
Вот другая бредёт, как румяная умбрская баба,
И отмеряет шаги, ноги расставив дугой.
Эта - слишком груба, а эта - изнежена слишком:
Что ж, как во всём, так и здесь верная мера нужна.
Но непременно сумей обнажить свою левую руку -
Локоть открой напоказ, ниже плеча и плечо.
Это я вам говорю, у которых белая кожа:
Каждый к такому плечу рад поцелуем припасть.
(перевод М.Гаспарова)


Вот и успех, и поклонник, и любовь.
Дядя Назон плохому не научит.