Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

КОГДА ОНИ НАДЕЛИ ШУБЫ



Вот почему они все так легко одеты – просто в простынки - и босиком?

Когда я училась в школе, никак не могла этого понять.

Педагоги объясняли, что это считалось красивым.
Культ человека и красоты обнажённого тела.
И всё такое прочее.

Но почему они не мёрзли зимой, всё равно было непонятно.
Ведь в Греции всё есть – в том числе и зимние ночи, когда до нуля температура падает.

Ладно боги, этих колом не убьёшь.
Бессмертные они.
Не болеют, не простужаются.

А просто люди?
Collapse )

ОН УЛЕТЕЛ

Люди любят пугаться. Знают в этом толк.
Почему бы и не пощекотать себе нервы?

К тому же Зло реально существует. И оно неискоренимо.
Но вот какое оно? Как выглядит?

Всегда просто сражает меня эта картинка:



Сам Дьявол тут перед нами.

Беседует о толковании Священного писания и прочем с вполне приличным человеком, св. Вольфгангом.
Редкие прохожие вяло наблюдают эту заурядную сцену.

Collapse )

СЕМЕЙНОЕ СЧАСТИЕ. ЖЕНСКИЙ РОМАН



Вы любите читать дамские романы?
Я - нет.

Хотя идеальный русский женский роман (который я очень люблю)  - первый у нас, но интуитивно написанный автором по всем ещё не сформулированным тогда канонам - носит красивое мужское имя.
"Евгений Онегин" это.

Только один канон нарушен: нет счастливого конца.
Наверное, потому, что его не женщина написала.
Женщины хотят, чтобы их мечты сбывались.
Collapse )

В БЛОКАДУ НЕ БЫЛО ТОЛСТЫХ

Великая сила контекста!

Недавно по сети пронёсся справедливый ураган возмущения телеврачихой Еленой Малышевой.

Она женщине, которой пенсии не хватает на особое диетическое питание (его усердно рекомендует телеведущая), ответила что-то вроде: "Надо не налегать на макарошки и вообще меньше жрать. В блокаду толстых не было".
Обидно, оскорбительно, нелепо.

И тут же, как нарочно, мне попадается книжка замечательной  Виктории  Токаревой:



Книжка называется "Дома стоят дольше, чем люди".

Это такой нон-фикшн, в котором ощущается и фикшн, поскольку писатель видит и помнит всё очень по-своему.
Жанр, вкус к которому нашей современной литературе Лимонов привил.
Collapse )

ТЕ, КТО БРАЛ БЕРЛИН



Ничего нельзя переиграть.
Всё это было!
Это они  победили - те, кто брал Берлин.



Это люди, которых я люблю.
Наши, мои.

Война - ненарядна. Неэффектное мрачное дело..
Развалины, разбитые дороги, грохот и смерть.
Оружие угрожающего вида.



И вот вдруг всё это кончилось!
Нам ту радость даже не вообразить.

А это она, боевая подруга.
Сама весна 1945 года.
Весёлые кудряшки и  потрёпанный ремешок карабина.



Так закончилась долгая и страшная война.
Победили!

В ГЛАЗАХ СМОТРЯЩЕГО

Что меня пленило в этом не слишком искусном портрете, так это беретик, утыканный булавками.
И, конечно же,  веночек из земляники, фиалок и и ежевики.
Прелесть какая!



Потом замечаешь и смелое декольте, и забавный контраст между смугловатым телом и матово-белым пудреным и  нарумяненным лицом.

Это одна из самых знаменитых в истории красавиц – французская принцесса Маргарита де Валуа (1553-1615).
Она стала женой первого Бурбона на французском троне, стало быть, ещё и французской королевой.
На некоторое время.

В общем, это особа, прославленная романами Александра Дюма-пэра как королева Марго.

Красавица.

Красавица?
Collapse )

ЧЁРНЫМ ПО БЕЛОМУ

Одних удивило, что скоро в каком-то сериале английскую королеву Анну Болейн будет играть чернокожая актриса.
Другие политкорректно объявили, что это ничего, лишь бы сыграла хорошо.
И фотку артистки дали - уже в роли, в историческом королевском костюме.

Нет, лучше эта прекрасная африканская скульптура, средневековая.
Как раз изображение королевы, но не Англии, а Бенина (фото Максима Гурбатова):



Ведь если бы Анна Болейн была такой, у неё в Англии были бы совсем иные проблемы, чем у этой самой Анны.
Collapse )

АНГЛИЙСКИЙ РОМАН



Ух, сколько я их прочитала.
Не только классики (»это другое»).
Кучу детективов.
И детективчиков.
И шуточек Вудхауза. И готических приключений на ровном месте.


Идеальное чтение на ночь.
Так что всё это в сознании слилось в бесконечный поток идиллически-иронически-сумрачных картин канувшей в Лету империи, над которой никогда не заходит солнце - но саму её солнце озаряет не так уж часто.
Зато дождик моросит исправно.


В беллетристике викторианская Англия исчезала постепенно, но неохотно, оставляя неизбывные сожаления – как же всё-таки это было хорошо и мило.
Только вот дорого и старомодно.


Декорации ко всему этому идеальны у живописца Джеймса Тиссо, который вообще-то Жан-Жозеф.
Он француз из Нанта и ученик великого Энгра.

В Англию попал по воле судьбы, но встретил там свою любовь.
И начался его собственный английский роман.

Салонная живопись теперь почти реабилитирована, так что и Тиссо вполне в почёте.
Для меня его картины – именно локации для бесчисленных английских романов.
Тех, где наследуют поместья,  травят тётушек, носят твид, объявляют и разрывают помолвки, переодеваются к обеду и влюбляются в кузин.


Да, в первую очередь поместье!
Где и парк, и пруд, и непременная тётушка.
И чай под сенью дерев:




И снова чай. И снова чай.
Тиссо вечно писал эти чаепития, чем пользуются до сих пор торговцы чаем, помещая его идиллии на своих коробках и пакетах.


Вот парадное чаепитие в гостиной с выходом в летний сад (оранжереи процветали в викторианские времена – тут вон какие выросли роскошные пальмы и бананы; Первая мировая пресечёт эти излишества):



Чай просто в эркере усадебной комнаты:



Хотя именно пребывание на свежем воздухе - главная радость элегантной сельской жизни.
Ведь в комнатах можно и в городе посидеть.

Так что считалось,  что чай особенно приятно пить на траве (но не очень удобно, на мой вкус – какой-то даме обязательно приходится вставать раком, чтобы угостить других):




Вот ещё один пикник на траве с дамой на карачках:



Куда удобнее чай на террасе (графиня с изменившимся лицом бежит к пруду, а лакей с видом «меня здесь нет» собирает чашки).
Этот лакей - редчайший случай появления плебса в роскошной обстановке Тиссо: подобно своим героям, он не замечал лакеев, садовников, горничных и прочих слуг.
Весь комфорт вокруг прелестных дам возникал сам собой.
Потому что так положено и так было всегда:




Чем ещё можно заняться в поместье?
Спортом. Поиграть в крокет:




Посидеть на скамейке в парке (влажная и прохладная Англия богатых людей приучила на природе подстилать под себя тёплые шкуры и ковры):



Пофлиртовать ещё следует, естественно (флирт как раз английское слово!):



А главное, покататься на водах!

Своим свежим континентальным взглядом Тиссо не мог не уловить: на этом острове очень много воды.
Влажны и сочны травы, облачны небеса, полноводны реки, глубоки пруды.

Потому англичане обожают греблю и лодки.

И англичанки тоже.

Начинают грести прямо с детства:




Потом катаются в обществе влюблённых молодых людей:




А потом с солидным мужем, господином в рыжих бакенбардах:



Здесь у дамы настроение меланхолическое, под стать серенькому дню.
А мрачный, чисто английский дом на другом берегу явно полон тайн.
Дом, где разбиваются сердца.

Завязка есть.
Конец первой главы!









ГДЕ БЫ ТУТ ПОМЫТЬСЯ?



Блистательные времена города, от которого все без ума.

«Когда Богу на небе становится скучно, он открывает окно и смотрит на парижские бульвары», - шутил Гейне.

И было ведь на что посмотреть, особенно в старину, когда эффектных зрелищ было не так много.
Хотя бы на парижанок полюбоваться.
Вон их сколько - с осиными талиями и на тоненьких каблучках!


Европейские города Нового времени вообще росли, как на дрожжах.
Уже в XVIII веке в Париже было более 600 000 жителей. Через 100 лет - больше полутора миллионов.

Бесчисленные улицы, многоэтажные дома, густо заселённые квартиры.
Шумно, весело, нарядно.


Но вот возникает вопрос прозаичный, как щётка того пролетария в синей блузе, что убирает с мостовой конский навоз: как эти полтора миллиона в Париже мылись?
Общественных бань, привычных в России, не было. Их в Европе прикрыли ещё в 16 веке, когда разразилась смертоносная эпидемия завезённого из Америки сифилиса.


Так что приходилось решать вопросы гигиены прямо у себя на дому.
А ведь воду тогда брали в уличных фонтанчиках или у водовозов (в том и другом случае за деньги) – и тащили на свои этажи. Всласть не поплещешься.


Разумеется, у богатых с мытьём не было никаких проблем.
Вот известное изображение неизвестной дамы, которая нежится в монументальной мраморной ванне художественной работы:



Всё здесь роскошно: пуфик, золочёные кисти занавеса, краники в виде львиных голов – их целых два.
Прямо как у Маяковского («можешь холодной мыть хохол, горячей – пот пор; на кране одном написано – «Хол.», на кране другом – «Гор.»)


В ванну подложена простынка с кружавчиками.
Кудрявая и нарумяненная дама принимает ванну не нагишом, а в очаровательной сорочке, тоже отороченной кружевами.
Ещё и чашку горячего шоколада держит в руке.


Можно не сомневаться, это не интимная сцена смывания «пота пор», а светская церемония при свидетелях – приглашены друзья, поклонники и мастера развлечь общество лёгкой беседой.
Эпоха барокко обожала превращать приватную жизнь в парадную забаву.


И тон тут задавал современник нашей дамы, Король Солнце Людовик  XIV.
Этот монарх ванны брал лишь изредка, а по утрам не умывался – его деликатно (но публично, опять же при группе приглашённых счастливцев) местами обтирали одеколоном.
И не потому, что был он от природы грязнулей. Это врачи велели ему как можно реже мыться.


Да, тогда мытьё считалось опасной для здоровья процедурой.
Докторов отчасти извиняет то, что качество воды часто оставляло желать лучшего. Да и природа кожных раздражений медицине была ещё неведома.


Тем не менее здоровые инстинкты заставляли европейцев поддерживать чистоту тела.
Они продолжали любить воду и не любить дурные запахи.


Разумеется, громоздкие и трудные в обслуживании ванны были только во дворцах у самых жирных сливок общества.
Остальным – даже аристократам – приходилось искать другие способы помыться.

Чаще всего омовение совершалось по частям (то есть мыли отдельные части тела).
Это сохранилось надолго.
Даже Наташа Ростова, помните, как готовилась к своему первому балу?
«Ноги, руки, шея, уши были уже особенно старательно, по-бальному, вымыты, надушены и напудрены».


Так что «Красавица, моющая ноги» - очень популярный сюжет старинной живописи.
Вот как это изобразил Франсуа Буше в 1766 году:




Тут особо интересны большой фаянсовый чан с ручками (такие делали специально для мытья ног) и примостившийся возле него страшненький котик.

Проходили века.
Поскольку условия жизни не менялись, прежними оставались и способы помыться.

Эта милая француженка середины 19 века моет ноги точно в таком же по форме чане с ручками, как и красотка Буше:




Сама обстановка тут, конечно, много скромнее, чем у Буше, мебель попроще, обои драные, но точно так же рядом с дамой стоит кувшинчик с горячей водой, чтобы подлить в чан, если вода остынет.

Как видим, люди разного достатка ещё никаких особых ванных комнат не заводили.
Они мылись, где придётся, где удобнее и теплее – обычно рядом с камином.


Вообще полностью разоблачаться и плескаться в воде в прохладных комнатах было зябко.
Потому красавицы держались поближе к источнику тепла – камину или печке:




Здесь героиня шведского художника Каллмандера (да, это шведка, но способы купания во всей Европе были примерно одинаковы) разумно расположилась рядом с открытой дверцей печки.
Дело происходит в спальне. Чтобы сохранить тепло и уберечься от сквозняков, дама отгородилась ширмой.
Она моется вся целиком.
Для чего у неё имеется большой металлический чан, некое подобие ванны.
На Украине такая штука называется балия (больше нигде они мне не встречались, кроме как там на старых дачах).


Такие же балии запечатлел Эдгар Дега в своей знаменитой серии «Женщины за туалетом» в 1880-е годы:

Тут у

Снова спалня.  Дамская спальня как она есть.
Без прикрас.
С ворохом накрахмаленных нижних юбок.
С умывальным столиком, где помимо парфюмерии и косметики (до чего же мало тогда было у дам бутылочек и баночек!)  красуется дежурная пара для утреннего туалета – тазик и большой кувшин.


Вот ещё такой же столик с тем же набором предметов (не помню, откуда у меня эта картинка, "чьих кистей").
Утро дамы:




Но вернёмся к Дега.

В своей «купальной» серии он не увлекается томной негой и эротикой, как художники прежних эпох.
С терпкой точностью и смелостью он отмечает угловатую грацию своих современниц. Естественность их поз, лишённых – они же наедине с собой, без свидетелей! – всякого жеманства.


Вот ещё одна дама моет ноги.
Она не так кокетлива, как её предшественницы из галантного века, зато энергично трёт ногу мочалкой:




Мыться самостоятельно в балии, пусть и достигшей размеров ванны-маломерки, в самом деле не очень-то удобно, так что не обойтись без помощи служанки:



Распространение водопровода и канализации привело к тому, что мытьё в тазах посреди спальни стало понемногу уходить в прошлое.
Появились особые ванные комнаты и стационарные ванны.


Вот такая металлическая ванна, не очень нарядная, но уже с краном - почти как у кудрявой красавицы времён Короля Солнце:



И эта дама тоже зачем-то в сорочке!
И на полочку в виде ракушки положила не мыло, как сделали бы мы, а  снятые с себя безделушки.

И розу в руку взяла.
Пребывает в нежной задумчивости.


Снова эротика!
Но именно благодаря пикантности темы женского туалета – что всегда находит благодарных зрителей - художники запечатлели  занятные сцены давно забытых, не слишком комфортных гигиенических процедур.

А вот мужчины, моющие ноги и всё прочее, не вызывали у живописцев прилива вдохновения.
Как это выглядело, где и при помощи каких вспомогательных предметов проделывалось, художникам было неинтересно.
«Шиш потомству», как говаривал Пушкин.

СЧАСТЬЕ И СВОБОДА

Глупцы готовы жертвовать всем на свете ради двух приобретений: счастья и свободы.
Но бывают наказаны тем, что добиваются своего.
И оказывается, что испытывать счастье у них нет способностей, а что делать со свободой, они понятия не имеют.
                                                                                                                                                                                       Бернард Шоу

Написано циником и мизантропом, который считался гуманистом.