Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

КОГДА ЧАСЫ ДВЕНАДЦАТЬ БЬЮТ

Вообще-то Новый год - самый советский праздник.
Именно советские люди его беззаветно полюбили и стали считать главным.

Конечно, уже Пётр I что-то такое затевал, отмечая новый 1700-й год.
И со свойственной ему бурной энергией принуждал веселиться и ликовать буквально всех.

А ещё он требовал всюду крепить "украшения от дерев сосновых, еловых и можжевеловых", причём в определённых местах были выставлены образцы хвойного дизайна, который всем следовало скопировать.
Наверное, и копировали.
Чтоб не попасть под горячую царскую руку.
Пётр даже "людям скудным" велел "комуждо хотя по деревцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить".
"А стоять тому украшению генваря по 7 день того же 1700 года".

Плюс население должно было организовать жжение смолы в бочках, любимые царём фейерверки и стрельбу из "ракетов".
Весело!

Однако 1700-й  миновал, и Новый год почти затерялся среди прочих святочных дней.
Ведь зимние праздники начинались с Рождества.
И все чудеса, радости и затеи доставались тоже Рождеству.
Это и колядки, и поздравления с гостинцами детям и старшим, и наконец-то привившаяся (спустя 100 лет после Петра) немецкая традиция - ёлка.

Потому долго Новый год ничем особым отмечен не был.
И без того в это время было очень весело: святочные гулянья, катанья в санях, маскарады, балы.

Помните, когда был первый бал Наташи Ростовой? Прямо в Новый год!

"31-го декабря, накануне нового 1810 года,le reveillon, был бал у екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь".

Бал тот, как и положено, затянулся за полночь, но, как мы помним, никаких поздравлений с новым годом там не было.
Тем более не было ёлки.
Время этих новогодних обычаев ещё не пришло.

Ёлки вообще часто разбирали на другой день после Рождества, а не "7 генваря".
И то, если ёлка вообще была.

Популярности нарядного рождественского дерева много способствовала супруга Николая I Александра Фёдоровна, пруссачка по рождению.
Ёлки с детскими праздниками и придворными балами она стала устраивать в Зимнем дворце.
Потом и аристократия подтянулась.
За "господами" - купечество.
И пошло-поехало!

Тогда же были предприняты попытки внедрить в российский быт образ рождественского деда.
Это случилось уже при Александре II.
Однако не привились в русской среде ни "старый Рупрехт", ни "дедушка Николай" (иконы глубоко почитаемого Николая Угодника были практически в каждом доме, и дети сызмальства знали, что этот суровый, но справедливый старик не станет заниматься таким дурацким делом, как рассовывание сластей в башмаки).

Только изучение и рост популярности народных сказок, стихи и поэмы Некрасова и пьеса А. Островского "Снегурочка"  счастливо разрешили вопрос с зимними сказочными персонажами отечественного происхождения.

Наш Дед Мороз никогда не походил на старого чудака Санту, каким его в 1863 году изобразил художник Томас Наст (таков Санта до сих пор).
Осанистый и мощный старик Морозко поначалу, в эскизах (1885 г.) знаменитого сказочника В.Васнецова, был одет не по сезону легко - в вышитую рубаху.
И имел подозрительно всклоченную причёску.
Художник Валерий Каррик, иллюстрируя в 1908 году сказку "Морозко",  надел на Деда Мороза лапти(?) и долгополый полушубок.
А вот по-царски роскошную шубу и сверкающую шапку он парадоксальным образом приобрёл уже во времена строительства социализма в СССР.

И всё-таки даже "при царе" празднование Нового года постепенно набирало популярность.
Пусть в нём и не было официоза (скажем, новогоднее обращение Николая II к армии в канун 1916 года не содержит ни поздравлений, ни пожеланий).

Но люди-то уже научились Новый год отмечать.
Как праздновали?
Делали новогодние визиты. Включая визиты к начальству с записями поздравлений в особой книге, лежавшей в передней (это если дальше передней не пускали).
Что ещё? То же, что теперь. Ели-пили.

Поскольку ёлка и детские радости были рождественскими, атрибутами Нового года стали часы и звон бокалов с шампанским.
Часы - потому что ни радио, ни ТВ, естественно, ещё не было.
Люди узнавали о том, что новый год наступил, по собственным домашним часам.
Обычно настенным, с боем.
Отсюда забавный рассказ Чехова, где не поспевающие в срок с угощеньями хозяйки постоянно переводят стрелки часов назад, а их жаждущие выпить мужья - вперёд.
И Новый год наступает вовремя.

В чеховские же времена появились и те, кто Новый год терпеть не мог.
Сейчас таких немало.
Это утончённые ненавистники салата оливье, салютов и петард во дворах и блужданий Жени Лукашина по чужой квартире.

А в остальном у них всё вполне в духе персонажа Чехова:

"Радоваться такой чепухе, как Новый год, по моему мнению, нелепо и недостойно человеческого разума.
Новый год такая же дрянь, как и старый, с тою только разницею, что старый год был плох, а новый всегда бывает хуже...
По-моему, при встрече Нового года нужно не радоваться, а страдать, плакать, покушаться на самоубийство.
Не надо забывать, что чем новее год, тем ближе к смерти, тем обширнее плешь, извилистее морщины, старее жена, больше ребят, меньше денег..."

Так что с Новым годом, господа.






МОСКВА БЬЁТ С НОСКА на Масленицу

От этого праздника, пожалуй, остались только блины, которые можно в принципе испечь когда угодно.

А ведь была Широкая Масленица самым весёлым временем в году.
Теперь сузилась.
До стопки блинов на домашнем столе.
Почему-то, что ни пытаются организовать, не выходит того буйства эмоций, красок и звуков.
Наверное, потому, что никому не грозит скорый Великий Пост?

когда-то масленичные гулянья были всеобщей радостью и включали развлечения всякого рода.

Театры и цирки в эти дни были набиты битком, и достать билеты можно было только у барышников по бешеным ценам.
После спектакля москвичи имели обыкновение заехать в Большой Московский трактир, а Патрикееву или Тестову, где
в праздник тоже было не протолкнуться.
Там ужинали - не блинами, а стерляжьей ухой с расстегаями, раковым супом или селянкой.
Праздничное настроение поддерживали расторопные половые. Они встречали посетителей поздравительными карточками. На карточках были стишки вроде:
Мы для масленой недели
Каждый год берём стихи
И без них бы не посмели
С поздравленьем подойти.

Все служители, мы рады,
Что вам весело сейчас,
И конечно же, награды
Вам не жаль теперь для нас! (карточка трактира Бубнова)

Последняя строфа толсто намекала на ожидание крупных чаевых. Весёлая публика на них в самом деле не скупилась.

Но, разумеется, главные масленичные гулянья проводились на открытом воздухе - это то, что мы видим на замечательных картинах Кустодиева.
В Москве такие гулянья бывали сначала у Красных ворот, на Разгуляе, но в 19 веке сместились подальше - сначала на Новинское (где из окна собственного дома наблюдал праздник Грибоедов), потом на Девичье поле.
Там и были построены балаганы, качели и карусели.

Балаганные представления нам сейчас трудно даже вообразить - их отдалённо можно сравнить разве что с парадными церемониями открытия спортивных состязаний.

Балаганы-театры давали представления военизированные, патриотические, со спецэффектами, в основном на темы русско-турецких войн.
Часто в постановках (с разрешения начальства) принимали участие настоящие солдаты, которых для этого дела отпускали из казарм. Они под гром оркестра "сражались" штыками, палили из бутафорских пушек, гарцевали на конях.
Когда русские наконец побеждали "турок", начинался дивертисмент - выступления танцоров, акробатов, фокусников, певцов. Представления шли непрерывно, повторяясь много раз за день.
Каждый балаган имел обширный балкон, куда для рекламы зрелища и заманивания публики выходили участники действа. Хор пел, и несколько минут акробаты в пёстрых трико и балерины в воздушном тюле мёрзли на балконе.
У кассы стоял ещё и зазывала с колокольчиком, расхваливая балаган и приглашая почтеннейшую публику.

Так работали самые дорогие балаганы-театры.
Были и совсем иные, подешевле. Там процветал показ всяких диковин и чуд. Встречались "телёнок о двух головах, "мумия египетского царя-фараона", дикий человек, привезённый из Африки, который на глазах у публики ел живых голубей, и "человек с железным желудком", выпивающий рюмку скипидара или керосина и закусывающий этою же рюмкою, разгрызая её зубами".
Такие леденящие душу балаганные номера запомнил приятель Чехова, поэт-любитель И. А. Белоусов.

Масленичная неделя была богата и спортивными состязаниями в старинном вкусе. Процветала и борьба, и кулачные бои.
Тот же Иван Белоусов сообщает:
"Один из способов борьбы назывался "московским" - это когда один из борцов, если ему удавалось наклонить противника в сторону, подбивал ему носком правой ноги левую ногу и сбивал его на землю.
От этой исключительно московской ухватки в борьбе и пошла поговорка "Москва бьёт с носка".

Оказывается, это надо понимать буквально - как старинный болевой приём!

Дух соревнования поддерживался даже на масленичных аттракционах:
"Вертелись карусели в сиденьями в виде лодок, небольшими колясочками или деревянными конями, на которых гордо верхами восседали подростки с железными палочками в руках; этими палочками они вынимали на ходу кольца, вставленные в особый прибор. Известное количество колец, поддетых на палочку, давало право ездоку прокатиться ещё раз бесплатно".

Были популярны в масленицу и пари по съеданию блинов.
Особенно азартно в них участвовали наголодавшиеся в будни мастеровые и ученики. А в сырную пятницу все мастерские наконец закрывались, можно было и кутнуть, и поучаствовать в блинном споре.
Обычно условия спора были такие: кто съест 45 блинов (именно 45; учитывался стандартный блинный размер и возможности человеческого организма), то это удовольствие ему достанется бесплатно.
Если же оставит несъеденным хоть пол-блина, то неудачник платит рубль тому, кто с ним спорил и купил эти блины (они стоили как раз рубль).
Блины спорщику разрешалось запивать квасом.

Но, конечно, главным украшением московской масленицы были катанья на тройках.
Вокруг Девичьего поля чинно "двигались вереницей катающиеся на разубранных тройках и богатых купеческих санях, в которых важно сидели купеческие семейства, разодетые в соболя и бобры".
Надо сказать, что купцы и в обыденной жизни предпочитали открытые выезды - сани или коляски, часто роскошные - а кареты считали ненужной барской затеей, заказывая их только на свадьбы и похороны.

Публика помоложе и побойчее устраивала более скоростное катание, не ограничиваясь местом гуляний:
"По городу мчались тройки, разряженные цветными лентами и бумажными цветами, с бубенчиками и колокольчиками, и у застав устраивались катанья - там больше простой призаставный люд выезжал на своих лошадях, также разобранных лентами и цветами".

Воздух в масленичные гулянья звенел смехом, песнями, переборами гармоник. Толпы переходили от балагана к балагану, над головами реяли гирлянды цветных шаров, которые раскупались для детей и девиц. Под ногами хрустела ореховая скорлупа и шелуха семечек. Разносчики кричали, расхваливая свой товар - блины и сласти. Весело. Вкусно. Ярко.
Широкая Масленица!

БЕЛЫЙ ДЕНДРОБИУМ - 2

дендр_2

Тот же самый. Цветёт второй месяц, ничуть не меняется и будет таков ещё - сколько захочет.
Нарисовала его ещё раз.

Белый - подходит к Рождеству.
Праздник!

Вчера был Сочельник и именины Евгении - самые "дорогие" в старину.
Потому что в конце декабря бывали самые дорогие цветы.
Хорошо, что сейчас не так.

ВЕРБА МОСКОВСКАЯ

Всякий религиозный праздник исполнен глубокого мистического смысла.
Но всякий праздник за века оброс массой занятных обычаев, милых привычек и вполне обыденных забот.
Так и завтрашний - Вход Господень в Иерусалим (Вербное воскресенье), канун Страстной недели - был немыслим в старину без вербных базаров.
Такой базар назывался просто - "верба".

В Москве "вербу" проводили на Красной площади в пятницу и субботу вербной недели.
Дело было поставлено с чисто московским размахом. Сооружались временные торговые палатки - холщовые и деревянные. Они тянулись в пять рядов от Спасской башни до Исторического музея и в ширину занимали половину площади.

Собственно, пучки распушившейся вербы продавали с рук всего в двух местах - у Исторического музея и у собора Василия Блаженного.
А в палатках можно было купить всякую всячину, не всегда впрямую относящуюся к празднику.
Однако пасхальный подарок подобрать было легко - купцы предлагали традиционные лакомства (пряники, конфеты, маковки на меду, лущеные калёные орехи), отрезы тканей, книги, посуду, даже мебель. Можно было обзавестись часами и цепочкой к ним, порыться в букинистических развалах. Публика попроще налетала на бумажные и тряпичные цветы. Тут же продавались рыбки в аквариумах и певчие птицы в клетках.

"Вербу" обожали дети. Для них тут было раздолье. Столько занимательных и чудесных штук!
Во-первых, воздушные шары.
Огромные гроздья разноцветных шаров реяли над головами продавцов, которые расхаживали там же, где и торговцы вербой (есть прекрасная акварель Б.Кустодиева, изображающая такого продавца).
Ребёнку обычно покупали один шарик. Он выбирал любой цвет - синий, белый, красный или зелёный.

Однако настоящий взрыв восторга вызывали попадавшиеся среди публики доброхоты, которые покупали всю пёструю связку. Писатель Н.Д.Телешов сохранил детские воспоминания о том, как щедрый покупатель " к общему удовольствию толпы перерезает нитку у пояса продавца. Вся эта пёстрая куча шаров, получив свободу, мгновенно взвивается ввысь... все смотрят на небо, разиня рот и позабыв, кто куда шёл".

Правда,"многие вслед за этим недосчитываются своих кошельков, часов и бумажников".
Так что бескорыстие отпустившего шарики на волю остаётся под вопросом.

Кроме шаров, на "вербе" дети получали то, что можно купить только раз в году. И только тут!
Знаменитые "морские жители", которые попадаются как чудесный атрибут детства во многих воспоминаниях, представляли собой стеклянную колбочку или пробирку с горлышком, затянутым кусочком резины от того же воздушного шарика. Внутри этого сосуда была вода, в которой при нажатии на резинку кувыркалась стеклянная или восковая фигурка чёртика. Стоило это чудо всего 15-20 копеек.
По утверждению Телешова, "морских жителей " в иное время года нельзя было достать нигде, ни за какие блага. Куда они девались и откуда вновь через год появлялись, публика не знала. Потому они и покупались нарасхват".

Покупали детям и всевозможные свистульки и пищалки, в том числе знаменитые "уйди-уйди". Нравились и разноцветные бумажные "тёщины языки", которые с визгом разворачивались, если в них подуть, и тут же сворачивались .

"Эти тёщины языки были в большом спросе, как и "морские жители", как и маленькие обезьянки, сделанные из раскрашенной ваты. Гуляющая молодёжь - девушки, студенты, гимназисты и всякие юнцы - почти все охотно прикалывали на булавках себе на грудь таких обезьянок с длинными хвостами и весело бродили с ними по базару".

Конечно, черти в пробирках, обезьянки на пальто, прибаутки торговцев и весёлый гам "вербы" ничем не напоминали о серьёзных религиозных смыслах грядущего праздника.

Однако базар, как мы помним, занимал только половину Красной площади.
Что же творилось на другой? Там просто гуляли люди?

Нет, там царила настоящая ярмарка тщеславия:

"Экипажи, в зависимости от погоды и состояния мостовой, - либо сани, запряжённые парой коней, либо коляски и ландо, - следовали медленно, почти шагом, одни за другими, наполненные детьми, но чаще расфранчёнными дамами и даже мужчинами в цилиндрах и котелках.
Образовывалась громаднейшая петля не только во всю обширную площадь, но и за её пределами; одни ехали вперёд, близ рынка, другие назад, по линии торговых рядов, и так кружились часами.
А внутри этой колоссальной петли стояли группами полицейские офицеры в серых пальто. с саблями у бедра и с револьверами на серебристых шнурах... они рисовались перед катающимися нарядными дамами да покручивали усы."

И вот наступал вечер вербной субботы. "Верба" затихала:

"Увозились куда-то остатки товаров, ломались и разбирались ларьки, подметалась замусоренная площадь".

Однако начинались новые хлопоты: близилась Пасха. Снова весёлый торг, снова заботы, нова подарки.
И так без конца.

ЧУДО-ДЕРЕВО винтажные ёлочные игрушки

Оригинал взят у cambria_1919 в ЧУДО-ДЕРЕВО винтажные ёлочные игрушки
DSCN1717а

Рождество подарило нам ёлки. Они теперь такие разные, на любой вкус.
Хорошо, я согласна считать любой конус или пирамидку условной ёлкой. На убранную в европейском стиле ёлку согласна смотреть несколько минут на вокзале или в офисе - когда на ней только красные шарики или только золотые бантики.

Только дома это странно - как если бы на стол поставили десять одинаковых салатниц с оливье и больше ничего.

Хорошо, когда ёлка полна чудес и волшебства. Когда-то на неё вешали пряники, орешки, яблочки, чтоб дети могли их срезать и съесть. Такие игрушки самые изначальные. Абстрактными блестящими предметами они стали очень недавно. Ведь ёлка - волшебный сверкающий дом, полный удивительных обитателей.

На моей ёлке есть винтажные игрушки. Их не так много, но они хранятся в семье несколько поколений.
DSCN1747а
Это картонажи (1950-е). Раньше их было множество, теперь они вышли из моды. Но и на современной ёлке они смотрятся замечательно.
Образ белого медведя, кажется, один к одному заимствован "Единой Россией".

DSCN1671_1
У каждого зверя очень узнаваемый силуэт, а краски с годами не блекнут.

DSCN1672_1
Это крокодил в шляпе. Из сказки Чуковского или из советского сатирического журнала?

DSCN1781а
Овощи и фрукты из ваты такие же старинные игрушки, как и картонажи. Подобные делали ещё "при царе". Эти - кустарного производства, 1950-е г. Пучок редиски, яблоко, груша, лимон. Фактура почти натуральная, краски сохранили яркость. Только ярко-зелёный пигмент выцвел, и пупырчатый зелёный огурчик стал солёным.

DSCN1786а
Серебряные орехи - традиционное украшение ёлки. И ватные грибы! На один съедобный приходится два ядовитых мухомора. Почему-то в 1950-е мухоморная окраска была в большом почёте. Судя по старым фотографиям, под мухомор часто раскрашивали зонтики-грибки над детскими песочницами.

DSCN1807и
Вот и у этого стеклянного зайчика-щёголя (1950-е) штаны в тот же модный мухоморный горошек.

DSCN1769а
Эта компания стеклянных персонажей на прищепках тоже из 1950-х - Дед Мороз с большой красной книгой, девочка в модном пальтишке с капюшоном-куколем и Чернормор с длинной бородой.

DSCN1773а
Ещё один герой Чуковского, доктор Айболит (1950-е). Или просто доктор?

DSCN1792в
Стеклянные бусы - одно из самых прелестных ёлочных украшений, теперь почему-то забытых. 1960-е.

DSCN1806о
Этот шар с птичкой (голубь мира? но совсем не похож на палому Пикассо!) невероятно тяжёлый. Говорят, что довоенные игрушки были именно из такого толстого стекла. Как хороший гранёный стакан, этот шар не разбивается, хотя падал множество раз. Так что сделан по очень старой технологии.
Позднее игрушки стали необыкновенно тонкими и хрупкими, потому и сохранить их стало трудно - каждый Новый год что-то бьётся и исчезает навсегда.

DSCN1799п
Бумажные хлопушки (нач. 1960-х). Надо было дёрнуть такую "конфетку" за ниточку, и раздавался хлопок, бумага рвалась, так что эти две уцелели случайно.
Теперь они вряд ли сработают, но внутри у них конфетти, которое должно было рассыпаться при "взрыве".

DSCN1809о
А это ещё один картонаж - дрессированный медведь с шаром.

Более поздние игрушки, которых большинство на этой ёлке, я фотографировать не стала.
Но каждая эпоха придумывала что-то своё интересное.
Весёлого Рождества! И чудес под ёлкой!