Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

СЕМЕЙНОЕ СЧАСТИЕ. ЖЕНСКИЙ РОМАН



Вы любите читать дамские романы?
Я - нет.

Хотя идеальный русский женский роман (который я очень люблю)  - первый у нас, но интуитивно написанный автором по всем ещё не сформулированным тогда канонам - носит красивое мужское имя.
"Евгений Онегин" это.

Только один канон нарушен: нет счастливого конца.
Наверное, потому, что его не женщина написала.
Женщины хотят, чтобы их мечты сбывались.
Collapse )

ЛЁД. ИЗВЕСТНО ДОСТОВЕРНО

Хрустальная посуда «из моды вышла ныне».
А ведь когда-то за ней очень гонялись.
Потому, наверное, в каждой семье есть не одна вещица из резного хрусталя, играющая на свету радужными бликами.
Или даже хрустальная люстра.

Разумеется, вот эта диковинная штука - не из бабушкиного серванта. И не из обычного посудного хрусталя.
Из натурального, горного!

Горный хрусталь или кварц (Si O2; другое название кварца – кремнезём – вовсе не романтично).

Цветной кварц уже самоцвет.
То есть всем известный аметист (лиловатый, розоватый, фиолетовый).
Или цитрин (всех цитрусовых оттенков от лимонного до апельсинового).
Или раухтопаз, который никакой не топаз, только  цветом похож  - серовато-соломенным. Его ещё называют дымчатый хрусталь. Такой камушек – довольно большой -  мой сын нашёл на обычной парковой дорожке, покрытой гравием. Под ногами валялся. Показали геологу – раухтопаз!

А вот горный хрусталь совершенно бесцветный.  Как чистейший лёд.
Кристалл (или хрусталь - по-русски, с блеском и хрустом словцо) по-гречески  и значит "лёд".

Прозрачность и сияющая твёрдость хрусталя в старину поражали воображение людей настолько, что его происхождение казалось мистическим. Будоражило воображение.
А  с воображением у древних было всё в порядке, у  учёных в том числе.

Китайцы и японцы считали горный хрусталь замёрзшим дыханием Белого Дракона.
Гомер, Эмпедокл, Аристотель, Сенека, Плутарх и прочие античные мудрецы и всезнайки драконов к делу не приплетали.
Они искренне полагали, что хрусталь это окаменевший лёд.

Плиний Старший, известный ученый времён последнего дня Помпеи (сейчас скорее сказали бы, что он занимался научпопом) писал о хрустале:

«Кристалл образуется действием сильного холода. По крайней мере он только там  находится, где больше всего смерзается зимних снегов... а что он есть лёд, известно достоверно; оттого греки его так и называют.
Почему он родится шестигранным, нельзя найти причину, тем более что и концы неодинаковы, и гладкость боков настолько совершенна, что никаким искусством этого достигнуть нельзя».

Можно простить древним такие милые заблуждения - самородный горный хрусталь большими (до 20 кг) кристаллами и жилами в самом деле находят в горах, а там, на высоте, холодно.

Но хрустальный лёд, который никогда не тает, естественно наделялся волшебными свойствами.
Зороастрийское небо сплошь из хрусталя. Олимпийские боги пили нектар из хрустальных чаш.
Хрустальный шар непременный спутник магов и чародеев. Как без него постичь тайны мироздания?
Знаменитый Парацельс - Теофрастус Бомбастус фон Гогенгейм - всерьёз считал, что созерцание и осязание хрустального шара вызывает видения и погружает в транс.

Находилось и более прагматичное применение для божественного льда - из хрусталя резали перстни, бусины и мелкие безделушки.
В сокровищницах властителей – от Нерона до Петра Великого – обязательно имелись хрустальные кубки, чаши и блюда из цельного горного хрусталя (у Петра был даже хрустальный самоварчик).

А та вещь, что у меня на картинке – очаровательный сосуд эпохи маньеризма.
Красота до избыточности, изящество до вычурности.
Но не переступая грани вкуса!

Эта хрустальная ладья, вырезанная их цельного куска горного хрусталя и покрытая сложнейшей резьбой, как считается, красовалась на свадебном столе Кристины Лотарингской и Фердинанда I Медичи в 1589 году.

То была настоящая свадьба века.
Медичи пребывали на вершине могущества и были богаты до безобразия.
Потому роскошь торжества превосходила всякое разумение.
В ней приняли участие тысячи тосканцев. выстроили семь триумфальных арок.
Только репетиции спектаклей и интермедий заняли полгода.

Результат этих усилий пришлось созерцать много дней.

Венчание пары в Дуомо было пышно театрализовано - под куполом в декоративном облаке парил хор "ангелов".
Жених и его свита (50 молодых аристократов) все как один были в новых - белоснежных с золотом - нарядах.
Невест в белое тогда ещё не наряжали - Кристина появилась в церкви в золотом парчовом платье.
В храме горело 35 тысяч свечей.

Дальнейшие торжества представляли собой причудливую амальгаму тогдашних маньеристских вкусов: мессы сменялись маскарадами, пасторали и мифологические интермедии - травлей быков, шествие с мощами Св. Антония  - турниром по игре в мяч; во дворе палаццо Питти устроили водоём и показали в нём шуточное морское сражение.

И, разумеется, не прекращались великолепные пиры.
Во время которых и была задействована эта вот хрустальная штуковина.
Хороша ведь? Изящество и роскошь – хрусталь и золото (хотя сейчас раритет хранится почему-то в музее серебра, там же, во Флоренции).

Ладья эта родом из Милана, из мастерской знаменитых братьев  Сараки .
Сараки для мастеров хрустальных дел то же, что Страдиварии для скрипичных мастеров – эталон.

Но для чего же на стол ставили подобный причудливый сосуд? Что в него клали или наливали?

Разумеется, наливали вино.
Ведь хрусталь долго сохраняет и собственную прохладу, и прохладу того, что его наполняет.
К тому же хитрая конструкция сосуда такова, что в нём могли готовить и модные тогда напитки вроде ипокраса (вина с добавлением корицы, гвоздики, амбры, мускуса и мёда) или «вина богов» (это настоянное на свежих фруктах и подслащённое вино).

На корме ладьи видна башенка с зубчиками, как у кремлёвской стены (миланские "ласточкиниы хвосты").
Приподнимали крышку с флажком и  наливали в башенку жидкость, которая по трём трубочкам эффектно струилась в чашу сосуда.

Так даже приготовление простого напитка становилось вычурной светской забавой.

Не зря невеста - и сама не бесприданница, а внучка французской королевы  Екатерины Медичи, принёсшая жениху, помимо кучи денег, герцогство Урбино - не уставала повторять:"Я почувствовала, что перенеслась в рай". 

НЕСЧАСТЛИВА ПО-СВОЕМУ

Самые знаменитые фразы обычно потому и знамениты, что броски.
Но неточны, как правило.

"Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему".
Неверно же!
Это всё равно, что: все красивые женщины похожи друг на друга, они на одно лицо, а вот каждая некрасивая некрасива по-своему.
Всё ведь не так.

Но если взгляд из несчастливой - или на грани несчастья - семьи, то, конечно, все счастливые видятся одинаковыми.
А свои несчастья всегда особенные.

Сам Толстой жил много лет в счастливой/несчастливой семье.
Не мог разобраться, чего больше - радостей или маяты.
И жена его Софья Андреевна то же счастье/несчастье переживала.
То есть всё-таки нелады.

Вот её запись от 26 августа 1882 года.
Очень типичная картинка семейной жизни.
Такая у многих случается:

"Мы поссорились о пустяках: я напала на него за то, что он не заботится о детях, что не помогает ходить за больным Илюшей и шить им курточки.
Но дело не в курточках, дело в охлаждении его ко мне и детям.
Он сегодня громко вскрикнул, что самая страстная мысль его о том, чтоб уйти из семьи.
Умирать буду я, а не забуду этот искренний его возглас".

Но много было потом ещё и возгласов, и ссор, и слёз.
Пока всё не закончилось бегством и смертью Толстого на станции Астапово.

Вот как важны пустяки.
Казалось бы, самом деле - что это за обиды!
Много ли графов помогало дома шить курточки?
Ходило за больными в семье, где и так полно народу?
И трудно разве было удержаться, не кричать и не грозить жене уходом?

Пустяки, пустяки.

ДО КОНЦА НОГТЕЙ НА НОГАХ

"Все счастливые семьи похожи друг на друга" - вряд ли.
"Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему" - тоже можно спорить.
Похожи и несчастливые, и не очень счастливые.
Всё это остаётся в памяти детей, влияет на их собственную жизнь.
А дети не всегда справедливы.

Иван Бунин рос в семье счастливой/несчастливой - скорее, сложной, как большинство семей.
И типичной, особенно для того времени: тихая, бесконечно терпеливая, набожная мать и отец - этакий патриархальный самодержец.
Такие семьи бывали даже у многих классиков литературы - скажем, у Некрасова, Достоевского, Чехова.
И эти дети больше сочувствовали именно матери, именно её вспоминали с благоговением и благодарностью за жизнь, отданную семье.

Не то у Бунина.

Да, после смерти матери он написал о ней (скорее, о своём детстве, тёплой кроватке и безмятежном младенческом неведении тягот бытия) - стихи, которые теперь помещают в хрестоматии ("Не ты ли ангелом была?")

Стихи красивые, но не слишком яркие.
"Горькая любовь всей моей жизни" - это тоже о матери.
Мать- печаль, мать - слёзы ("плакала мать по ночам").

Неулыбчивая, тихая, вечно озабоченная Людмила Александровна Бунина (урождённая Чубарова) в самом деле прожила тяжкую жизнь.
Хотя поначалу ничто этого не предвещало.
Девушка окончила гимназию и благополучно вышла замуж за помещика Алексея Николаевича Бунина.

Этот человек для своего знаменитого (в будущем) сына и стал кумиром и образцом.
Всегда вызывал восторг и изумление Бунина.
Писатель странным образом  воспринял многие черты и вкусы обожаемого отца.
Те черты, которые и тогда многим казались малоприятными, а в наше время вовсе вызвали бы отторжение.

Начать с того, что Бунин-старший осилил всего лишь один класс орловской гимназии.
Это не мешало ему позиционировать себя как аристократа и большого барина.
"Аристократ до конца ногтей на ногах" - говорил о нём восторженный сын.

Замашки и привычки большого барина пленяли будущего нобелиата несказанно (как и герб Буниных - перстень и три креста в Гербовнике 1797 года).
Барские привычки были известные: пристрастие к охоте и тому роду светской жизни, какая только и возможна в провинции - гощению у многочисленных соседей.

Гость из Бунина-старшего был хоть куда.
Собеседник он был отменный (несмотря на нехватку образования, читал очень много), играл на гитаре, пел. "Неиссякаемая весёлость" и живой темперамент делали его душой компании.
Играл в карты.
Участник Крымской войны, рассказывал (как и многие), что игрывал в карты с графом Л.Н.Толстым. В самом ли деле? "Лгут только лакеи" - гордо отвечал аристократ Бунин.

Такая  лихая, старого пошиба барская жизнь в пореформенной России была делом разорительным.
И Бунины разорились.
Аристократическое семейство не имело порядочной прислуги, хозяйство лежало на плечах матери. Из 9 детей выжили лишь четверо; одного малыша даже пришиб пьяный нянькин муж.

Но зато как блистателен, как хорош был в представлении сына отец!
Громадной физической силы человек.
Отличный стрелок (ловко попадал в подброшенный двугривенный
Ни на минуту не забывал о своём высоком происхождении.

А какой богатырский имел аппетит!
Сын Иван вспоминал: "Раз он, уже совсем одетый, чтобы отправиться на охоту, проходил мимо буфета, где стоял непочатый окорок. Он остановился, отрезал кусок, окорок оказался очень вкусным, и он так увлёкся им, что съел его весь".

Пристрастие отца к окорокам и ветчине унаследовал и писатель - больше всего любил он ветчину, сосиски, колбасы и жареную буженину.

Но было и серьёзное "но" - Бунин-старший пил.
Совсем не аристократическое это свойство. Не барское дело!
И тут любящий сын находил для отца оправдание - мол, пил-то пил, но не имел ни одной "типической черты алкоголика".
Хотя мог "употребить" по четверти в сутки.
Хотя был крайне буен во хмелю.

Иного мнения были другие:
"Этот отец, которым так восхищался Бунин, не только пустил детей своих по миру, прожил состояние жены, не дал младшим детям  - ни Ивану Алексеевичу, ни сестре его Маше - никакого образования, но был алкоголиком, допивимся до белой горячки и стрелявшим  в свою несчастную жену, от страха забравшуюся на дерево и спасшуюся только тем, что упала с дерева раньше, чем он успел в неё выстрелить".

И это извинял любящий сын.
Даже не раз рассказывал об этой "охоте" отца как о забавном случае.
Шокируя многих.
Сам он алкоголиком не стал, но выпить любил и, как и отец, предпочитал крепкие напитки. Всегда имел при себе фляжку с коньяком и крышкой-стаканчиком.
Особенно хорошо разбирался в водке. Мар - крестьянская французская вордка - особенно нравилась ему в эмиграции.
Говаривал, пробуя:
- Хороший мар, новыми сапогами пахнет.

Мать- печаль, отец - радость.
Сын жаждал больше радости.
Он хотел быть таким же неунывающим и сильным, как отец, таким же аристократичным и светским.
Хотя часто бывал встревоженным и грустным, как мать.

А дар его - свой, собственный.

Женщины чаще Бунина-писателя всё-таки не любят. Его тёмные аллеи и его грамматику любви.
Невзирая на Нобеля и признавая редчайшее мастерство.

Его ответ: "Я не червонец, чтобы всем нравиться, как говорил мой отец". 

 

КЕМ БЫТЬ. ЛАКЕЕМ? WHY NOT?

Честно говоря, живьём я их никогда не видела.
Зато прочитала, что с ростом числа миллионеров и миллиардеров профессия лакея становится очень востребованной и нужной людям.
Неужели?

Современню прислугу я встречала самых разных родов: нянь, сиделок, домработниц, шофёров, официантов, горничных, уборщиц, поваров, выгульщиков собак.
К своей прислуге хозяева обычно относят и гувернанток.
Некоторые профессии "при господах" сохранились, но стали неузнаваемы: вместо осанистых возрастных швейцаров теперь несут службу дюжие нестарые охранники.
Но лакеи?

Хотя "лакей" значит "слуга", только в переводе в французского.
Слуга без особой специализации. На все руки.
Правда, в русском языке - ещё и противно угодливый, льстивый, склонный к лизоблюдству.
Так уж вышло.

А вот просто "слуга" звучит не так уничижительно и старомодно, как лакей.
В старину всякий господин, даже плохонький, держал личного слугу, который  следил за гардеробом, за порядком в квартире, бегал по бытовым поручениям.
Готовил нехитрый завтрак с чаем или кофе, если служил холостяку.

Интрига старинной комедии никуда не двинется без лакея.
Литературные лакеи многочисленны и обычно отличаются находчивостью и хитростью.
Эти качества они унаследовали от жизнерадостных и весёлых (да,да!) рабов аттической комедии.
Таков Тристан, лакей Теодоро (который и сам слуга) из "Собаки на сене" Лопе де Вега или Труффальдино, "Слуга двух господ" Гольдони (оба фигурируют в старых советских фильмах и потому всем знакомы).

Русские лакеи эпохи критического реализма далеко не такие живчики.
Их физиономии несколько сонны, зато разнообразны и  убедительны, особенно в паре с господами. Так ведь?
Хлестаков и Осип.
Чичиков и Петрушка.
Обломов и Захар.
Гаев и Фирс.
Настоящий памятник русским лакеям, без утайки и прикрас  - блистательные "Слуги старого времени" Ивана Гончарова.

Однако подлинный заповедник  лакейского великолепия - Британия.
Без "усердных слуг, поколениями преданных нашей семье", обходится редкий роман.

Однако даже в стране туманов и живописных замков в ХХ веке наблюдалось увядание лакейской доблести.

Ещё в 1904 году язвительный Бернард Шоу так изображал излюбленный английский типаж:

"Входит лакей с большим чемоданом и портпледом и уносит их во внутренние комнаты.
Это очень почтенный лакей, проживший на свете достаточно долго, чтобы не проявлять чрезмерного усердия при исполнении своих обязанностей и научившийся мириться с житейскими неприятностями и со своим слабым здоровьем".

Это ремарка из пьесы.
Слабый здоровьем пожилой лакей тащит вещи молодого джентльмена, здорового, как конь.  Идиллия.
Джентльмен тут же меняет планы:
- Не распаковывайте чемоданы! Выньте только грязное бельё и положите чистое.
- Слушаюсь, сэр.
И т.д.

Однако к середине ХХ века и в Британии наступает дефицит предложения на рынке лакеев.
Герои и героини Агаты Кристи прочувствованно жалуются (вместе с автором), как трудно найти хороших слуг.
Даже Пелам Гренвилл Вудхаус, в бесчисленных книжках воспевший "феодальную верность" бесподобного Дживса (этот гениальный лакей то и дело выручал из беды болвана Вустера) приуныл.
После Второй мировой, по мнению героев Вудхауса, произошла социальная революция: очаровательные шалопаи задушены налогами. Настолько задушены, что Дживс служит уже у другого болвана.
А вечно молодой Вустер поступает на курсы переподготовки истрепавшихся джентльменов, где безуспешно осваивает премудрости вроде самостоятельной чистки штиблет или жарки яичницы.

Однако поднакопивший жирок старый мир таки не может жить без лакеев, то есть мужской прислуги "широкого профиля".
Лучших лакеев до сих пор готовят в Британии.

И у нас они тоже есть.
Наверное, это то, что называеся скромно "помощник"?
Вот таких я всё-таки видела.

"..Слуги остаются и, по видимому, останутся навсегда или надолго", - считал Гончаров.

Этот писатель, не имевший семьи, большого дохода и крепостных, всю жизнь провел на холостых квартирах.
Для услуг он нанимал лакеев (разной степени добросовестности и добронравия).
Своё имущество он завещал именно семье лакея - честного и старательного Карла Трейгута.
И так бывало.

ЗИМНЯЯ СТРАДА в Тележихе

Примитивные были у меня представления о том, чем крестьяне в старину зимой занимались.
Казалось, у них всё, как у дачников: готовься себе спокойно к новому сезону, набирайся сил, ремонтируй инвентарь, домашние дела справляй .
"В избушке, распевая, дева прядёт" - и всё в этом духе.

Но было не так.
Во всяком случае, в Сибири.
Редкие мемуары алтайского крестьянина Василия Швецова, законченные в 1967 году, рассказывают о его молодости - самом начале  ХХ века.
О родной Тележихе.
О патриархальном сибирском быте.

И вот что оказалось:
"Ждёт мужик санного пути с морозцем, так как время для молотьбы  - зима".

Это в России (как называли сибиряки европейскую часть страны) молотьбу заканчивали к Богородицыну дню - 15(28) августа.
В Сибири всё было по-другому.

Эпические картины зимней молотьбы удивили.

Хранили сибирские крестьяне клади подсушенных снопов прямо на поле, на морозе - у деда мемуариста ровные ряды высились в логу прямо вдоль дороги.
У всех примерно так же - на собственных угодьях. И никто не воровал!

Ток  у каждой семьи имелся на усадьбе свой, чаще всего крытый, обнесённый плотными стенами. Площадью он бывал от 400 до 2 000 квадратных метров (т.е. максимальная площадь - примерно как у хоккейной площадки).

Когда и как начиналась молотьба?

"Понизится  температура до 25-30 градусов, тогда начинают ток обильно поливать.
Наморозится гладкий лёд - хорошо будет на нём молотить хлеб.
Специально для полива гумна имели 40-ведёрные  бочки.
Чтобы полить ток, требовалось привезти с реки не менее 4-5 бочек".

И вот приходит день молотьбы - морозный и ясный.
Ранний, задолго до рассвета подъём - "трудно сказать, во сколько; часы были у двух-трёх человек да  у учителя в школе".
Съеден сытный завтрак - горячая лапша или мясные щи.
Все мужчины семьи - до 8-10-летних мальчишек -  в сборе.

"Запрягают лошадей, сани с верёвками, привязаны бастрики (жерди, которыми снопы притягивают к возу - С.), вилы, лопата. Воткнут в головку саней топор.
Пока отец запрягает, мать за пазуху младшим обязательно сунет по калачу".

Итак, приготовления завершены.

"Из открытых ворот выезжают на трёх, пяти, десяти или, как Павел Ваньков (богатый тележихинский мужик - С.), на двадцати запряжённых лошадях.
На первой отец, на последней - младший сын с длинным бичом.
Дворовые собаки сопровождают выезд".

Подъезжают к кладям (они, как мы помним, в полях) .
Отец взбирается на верх клади, сбрасывает снопы, а сыновья кладут их на сани.
"По шесть снопов на ту и другую сторону саней, в шесть рядов - и воз готов".

Поезд саней,нагруженных снопами, возвращается в усадьбу, на ток.
Детишки, конечно, бегут в избу погреться, а взрослые выстилают для молотьбы посад (тот самый старательно залитый каток).
Посередине тока высился столб.
Вокруг этого столба на лёд раскладывали снопы (возов пять) в несколько рядов и перезали вязки.
.
Тут и начиналась молотьбы самым примитивным древним способом: взрослых лошадей, принадлежащих семье (а держали их не меньше трёх), привязывали к столбу и гоняли по кругу
Стебли при этом мелко изминались. Их, уже солому, граблями собирали, перетряхивали и выносили с тока.
А зерно вместе с мякиной надо было приворошить к середине.
Вот и всё!

Так ежедневно подвозили с поля и обмолачивали весь урожай.

Когда ворох зерна с мякиной становился толстым, солидным, молотьбу останавливали и отвеивали зерно на веялке.
До появления этого нехитрого, но эффективного приспособления вообще зерно провеивали - дважды, трижды - лопатами на ветру.

А сколько намолачивали?
В хороший год - по пуду с воза, с  десятины десять пудов.
Земли каждая семья в Тележихе  обрабатывала от 10 до 20 десятин.
Ну, а десятина - это 1, 09 гектара.
Такая арифметика.

Правда, в плохой год родилась "пшеничка щупловата". Бывало. Не хватит на год прокормиться - значит, какую-то скотину продавать придётся.
Но куда чаще "ели хлеб, не оглядываясь".

Так что было чем заняться зимой сибирскому крестьянину.

"Так и молотили по всей зиме до самой Пасхи, а некоторые даже не успевали измолачивать, и на пашнях по всему лету  до следующей зимы стояли скирды снопов".

Эти скирды ещё стояли, ждали, а крестьяне уже новый хлеб сеяли.
Вечный круг жизни.

КАПУСТА, БРАТ ГОРОХА

Это не про огородные культуры, это про мужчин.
Самых реальных.
Их звали именно так.

Всегда находятся родители, которые хотят дать своему ребёнку необычное имя.
Сейчас им вольная воля. Потому и можно прочитать, что где-то новорождённых назвали то Луна, то Форвард, то Лука-Счастье, то Франклин, то Океана, то Архип-Урал. Красота?

В старину русских детишек крестили, потому имена брали из святцев - календарных списков святых.
Никакой самодеятельности, никаких раздумий.
Родился в день памяти св. Акакия - быть малышу Акакием. Всё лучше, чем варианты Трифилий,Дула и Варахасий (как мы помним из гоголевской "Шинели").

Такой порядок твёрдо установился не очень давно - лишь к 17 веку.
А до того разнообразие имён было чрезвычайное.

Впрочем, что такое имя?

В состав именования мужчины (о женщинах в другой раз) в допетровские времена  часто входило целых пять компонентов.
"Паспортные данные" указывались такие (правда, не всегда все сведения имелись):
происхождение (местность, народность);
профессия, занятие, должность;
личное официальное (крестильное) имя;
имя, прозвище или профессия отца (отсюда пошли современные и отчество, и фамилия, два в одном);
личное прозвище, которое в быту и было личным именем.

Например, писали так: "Москвитин Истомка Феофанов сын прозвище Лабза".
Или: "Матюшка прозвище Баженко Никитин сын Дягилева".

Где тут, собственно, имя?

Понятно, что сына Никиты Дягилева крестили Матвеем (Матюшка) - но в быту называли другим именем, данным родителями -Бажен (Желанный).
А вот сын москвича Феофана имеет лишь два совершенно нехристианских имени - Истома (истомивший, докучный - так обычно называли в семье крикливого, неспокойного младенца) и Лабза (льстивый, балованный).
А вот каким именем официально крестили этого "москвитина", неизвестно.
Очевидно, потому, что крестильным именем его никто и не звал.

И это уже в XVII веке!

Так что непонятные чужеземные - греческие, латинские, древнееврейские - имена прививались с большим трудом, несмотря на усилия церкви.
Даже князья очень долго, до XIII века, всё никак не могли полностью перейти на христианские церковные имена.
Обычно они  имели по два имени - христианское крестильное и традиционное русское.
Причём более известным было это второе имя, под которым они и запечатлены в летописях (а ведь летописцами были в основном лица духовного звания!)

Так, все знают о крещении Руси Владимиром Святославичем.
После крещения он принял имя Василий - но в истории так и остался под своим языческим именем.
Лишь после канонизации князя (ок.1240 г.) имя Владимир стало христианским календарным.
Однако правнук князя и его тёзка, Владимир Мономах, ещё имел два имени. Всё, как у знаменитого предка - Владимир/Василий.

Сын Владимира Ярослав Мудрый носил христианское имя Георгий.
Его сыновья тоже имели по два имени - Святослав (Николай),Изяслав (Дмитрий), Всеволод (Андрей) т.д..

Если уж князья долгое могли привыкнуть к иноземным именам, то что говорить о мелких дворянах и простом народе!
Двойное именование процветало, и часто второе имя - более употребительное, но нехристианское -  становилось основой фамилии потомков его носителя.

А до того каких только причудливых имён не встречалось на страницах всевозможных документальных записей!
Жили в XVI веке  князь Василий Иванович Ворона Сугорский, Каша Васильевич Огарков, Дуда Василий Родионович Квашнин, митрополичий слуга  Мясоед Шумов Елдегин, Китай Иванович Епишев.

Такие вторые имена часто называют прозвищами, но поскольку они закреплены в документах, то они тоже самые настоящие  и воспринимались их носителями и окружающими как главные.

Любопытно, что в некоторых небедных семьях  XVI  века распространилась мода на... как бы это назвать?
На тематические семейные имена.
Трудно сейчас понять, с чем связано их бытование - со своеобразным юмором родителей или какими-то суевериями.
Но факт остаётся фактом: так было.

Вот семья переяславских  землевладельцев Бессоньевых.
Глава семьи Василий Яковлевич в соответствии со значением своей беспокойной фамилии назвал сыновей так: Суета, Суторма (Беспорядок) и Булгак (Тревога).

Тогда же жила другая семья, уже в Новгороде.
Помещик Семён Тыртов (очевидно, его отец носил второе имя Тырта - спорщик, скандалист) тоже имел трёх сыновей.
Прямо как в сказке.
А звали их Зук (звук, зык), Гам и Шум.
Гам Семёнович Тыртов решил прекратить эту семейную какфонию и сына назвал Мир (по документам "Мир Гамов сын Тыртов").

Правда, иногда родители придумывали детям имена не однородные, а в виде контрастной пары - Сусло и Кисляй Фёдоровичи Ольговы, Добыча и Неудача Ивановичи Алымовы, Черница и Беляница Александровичи Безобразовы.

Иные семейства специализировались на ботанике.
Известны три брата Галицкие: Берёза Дмитрий Борисович, Ива Иван Борисович и Осина Семён Борисович.
Это деревья.
А были и травки, вернее, Травины.
Эта семья представлена в документах главой, Иваном Ивановичем Осокой Травиным, и его сыновьями - Иваном Отавой (отава - трава, отросшая после косьбы), Василием Вязелем (вязель - мышиный горошек), Семёном Дятелиной (дятелина - клевер) и Григорием Пыреем.

Теперь об огородных братцах.
Семья новгородцев Семичевых произвела на свет сыновей Редьку Андреевича, Капусту Андреевича и Гороха Андреевича.

Другой новородский помещик, Иван Линь, то ли увлекался рыбалкой, то ли ощущал родство с рыбьим царством.
Во всяком случае, сыновей его звали Андрей Иванович Сом Линёв и Окунь Иванович Линёв (крестильное имя Окуня не указано).
В Ярославле проживал Скворец Ильич Соловьёв сын Борщов, в Новгороде Михаил Ягныш Баранов сын Овцын.
А в Белоозере вообще Пирог Оладьин!

Вот и слушай привычные рассказы про мрачное Средневековье, когда люди только и знали, что тосковали, постились, молились да били поклоны.
"Не всё так однозначно".

 

О СТРАННОСТЯХ ЛЮБВИ. ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ СРОДСТВО

У Гёте есть роман такой,  1809 года, Die Wahlverwandtschaften.
Переводится ещё как "Родство душ".
Ведь это - родство душ - самое главное в любви.

Впрочем, Шиллер ещё в 1799 году писал о "нежном химическом сродстве".
Это нам ещё больше подходит, потому что речь о химике.
Хотя теперь его знают больше как композитора - во всяком случае, огненные "Половецкие пляски" из "Князя Игоря" настоящий мировой хит.

Александр Бородин, перспективный молодой химик и музыкант-любитель (пока), встретил Екатерину Протопопову в Гейдельберге в 1861 году.
Девушка лечилась там от астмы.
Вернее, пыталась лечиться.
Кофе, травяные сигареты. Странно, да? Такие были доктора.
Катя Протопопова была очаровательна и очень музыкальна: абсолютный слух, прекрасная фортепианная техника, глубокое знание современной музыкальной культуры.

Они сразу влюбились друг в друга и решили пожениться.
Потом обвенчались.
И любили друг друга всю жизнь.
Банально, правда?

А на самом деле всё в их жизни сложилось очень странно.
Бородин вовсе не выдумывал образа идеальной жены, как делают многие женихи, не искал самую подходящую кандидатуру.
Наоборот, он считал, что его женой может быть только Катя, остальные варианты невозможны.
Потому как родство душ.

Только идиллии не вышло сразу.
Несмотря на горячую обоюдную любовь.
Катя была тяжело больна. Астма в те времена практически не лечилась, а кто хоть раз видел астматический приступ удушья, знает, как это опасно и мучительно.
К тому же прямо в Гейдельберге, в разгар романа, врачи обнаружили у Кати ещё и чахотку. Потребовалось срочно ехать туда, где климат посуше - в Италию.

Катя продолжила лечение в Пизе - да, там, где падающая башня - а вслед за девушкой отправился и жених.
Именно в Пизе Бородин сделал одно из самых своих знаменитых химических открытий - синтезировал фторооганическое соединение.
Что оказалось важным и для "уранового проекта" 1940-х, и для создания фреона (аэрозоли) и тефлона (от спутников до сковородок).

Потом Бородины, хотя и выезжали за границу для лечения Кати, жили в основном в России.

Очень необычная получилась у них семья.
Даже по теперешним временам.

Во-первых, это был типичный гостевой брак.
Бородин преподавал в Военно-медицинской академии в Петербурге и "подрабатывал" в других столичных заведениях.
Музыкальная карьера развивалась здесь же.
Бородин работал по 10 часов в день без перерыва. Как раньше выражались, на износ.
Других средств к существованию у семьи не было.

Но Катя со своей тяжёлой астмой могла выдержать в Петербурге только пару месяцев зимой, когда устанавливался сухой мороз.
Погода менялась - и она начинала задыхаться.
Тогда она срочно уезжала в родную Москву, где от отца-врача досталась в наследство крошечная двухкомнатная квартирка.
Чтобы воссоединиться с мужем, приходилось ждать лета.
Тогда в Подмосковье снималась дача - или снова предпринималась поездка за границу, к врачам.

Во-вторых, полное сродство у супругов было в отношении к быту.
Они оба были одинаково беспечны, нерасчётливы и безалаберны.

С приездом Кати и без того неустроенная петербургская квартира Бородина переворачивалась вверх дном.
Хозяйство приходило в окончательный беспорядок, зато всегда было полно гостей, нуждающихся студентов, просто "хороших людей" и бедолаг, которым негде приютиться.
Включая безвестных пьяниц и сумасшедших, которых Бородин развозил по больницам.

О собственных детях при болезнях Кати и речи не шло, но в доме воспитывались бедные девочки-сиротки, которых супруги считали родными..

"Женатые холостяки", как прозвали эту пару друзья, не соблюдали никаких правил и режимов, даже когда это грозило бедой.
Например, Катя много курила (правда, тогда ещё далеко не все врачи осознали вред этой привычки) и была типичной "совой", засыпая только под утро.
Наивно пыталась закаляться, расхаживая босиком по холодному полу.
В результате новые приступы, во время которых муж становился нежнейшей сиделкой.

Сам Бородин удивлял друзей тем, что мог спать "где попало и на чём угодно".
Если не был готов обед, он вовсе не обедал. А мог спокойно пообедать дважды.

Рассеянность и забывчивость Бородина вошла в анекдоты.
Как-то на границе на вопрос чиновника о жене он ничего не сумел ответить и вскричал:"Катя, ради Бога скажи, как тебя зовут!"
Посреди приятельского ужина в собственной квартире он мог  вдруг засобираться на выход со словами: " Как хотите, а мне пора уже домой - у меня утром лекция".
Однажды, уходя, к своей  двери он прикрепил записку для возможных посетителей "Буду через час. Бородин".
Вернувшись домой и почитав записку, он вышел и стал томиться у подъезда, бормоча:"Что делать, надо подождать".
Пока его не обнаружили там приятели и не водворили в дом.

Особой слабостью Бородиных были коты.

Друг семьи Николай Римский-Корсаков был горячим поклонником таланта Бородина и очень ценил поддержку Кати, так же, как он,  боготворившей дар мужа.
А вот друзья-химики во главе с Менделеевым всячески старались, чтобы Бородин музыку бросил!
Римский-Ккосаков закончил Морской кадетский корпус, потом служил на флоте и привык к морскому порядку.
А вот порядки у Бородиных ввергали его в шок.

Вот что он вспоминал:
"Несколько поселившихся в квартире котов разгуливали по обеденному столу, залезали мордами в тарелки или без церемонии вскакивали сидящим на спину".
Имена и биографии котов сообщались гостям - всё это были трудные судьбы некогда обездоленных животных, которые нашли тёплый приют у Бородиных.
"Смотришь - кот вспрыгнул уже Александру Порфирьевичу на шею и, разлегшись на ней, немилосердно её греет. "Послушайте, милостивый государь, это уже из рук вон!" - говорит Бородин, но не шевелится, и кот благодушествует у него на шее".

Вот так - весело, бестолково, небогато, в трудах, затейливо, дружно - прожила эта пара почти четверть века.
Без ссор и разногласий, в полной гармонии.
Родство душ!

15 февраля 1887 года Бородин в своей петербургской квартире давал масленичную вечеринку для друзей.
Звучала музыка, много пели. Хозяин в красной рубашке лихо отплясывал русскую.
И вдруг упал.
Разрыв сердца.

Катя тогда была в Москве.

Через четыре мучительно беспросветных месяца Екатерина Бородина скончалась.
Разве могло быть иначе?



 

ЦВЕТЫ НА СЕМЕЙНОМ СТОЛЕ

В каждой ладной и счастливой семье (нет, не все они одинаковы!) с годами обязательно появляются домашние привычки и накапливаются "свои" милые мелочи, которые делают семейный быт особенно уютным и притягательным.
Потому что такого больше ни у кого нет!

Вот что придумали супруги Бенуа - известный художник Александр Николаевич и его жена Анна Карловна.
У них в любую пору года, в любые времена, даже в самые суровые революционные, в центре семейного стола стоял букет цветов.
Так было всегда.

Часто бывавший у Бенуа именно в начале трудных 1920-х годов Владимир Милашевский записал:

"Посередине стола, покрытого скатертью, стоит небольшая вазочка с цветами: летом это живые полевые цветы, осенью астры.
Зимой также обязательны цветы, но бумажные, причём без какой-либо имитации "естественности", а те деревенские бумажные цветы, которые можно увидеть засунутыми за оклады икон в крестьянских избах: "розаны" самых ядовитых оттенков - голубые, свирепо-розовые, устрашающе бордовые!
Как умилительно было это сочетание: петербуржец Александр Бенуа с его утончённостью "всех времён и народов" - и русская православная бесхитростная деревенщина этих "пукетов"!
Без этого красочного пятна в центре семейный стол Бенуа трудно себе представить".

Но ничего удивительно в присутствии "пукетов" на столе художника нет: Бенуа ценил красоту в любых её проявлениях и тонко чувствовал прелесть простонародного праздничного восприятия жизни.
Бумажные цветы, ярмарочные балаганы.
Без этого не было бы знаменитого балета "Петрушка", где Бенуа не только сценограф, но и один из авторов либретто.

Анна Карловна Бенуа ("бывают странные сближения" - сегодня о ней, вернее, о её портретах написала и shakko kitsune) вполне разделяла вкусы своего мужа.
То была на редкость гармоничная и дружная пара.
Супруги влюбились друг в друга ещё подростками, рано поженились - и прожили в полном согласии вместе почти 60 лет.

Семья славилась гостеприимством.
В доме Бенуа очень любили бывать художники, люди театра.
Стол с неизменным букетом цветов и самоваром ждал гостей и в Петербурге, и в Париже, куда Бенуа перебрались в 1926 году

Правда, надменная Нина Берберова в своей книге "Курсив мой" отозвалась об Анне Карловне как об одной из парижских клуш, вечно хлопочущих вокруг стола - литературным богиням нового поколения уютный быт казался тривиальным.
Однако именно благодаря этому быту, благодаря домашнему теплу и весёлому милому нраву жены (впрочем, супруги Бенуа оба были жизнерадостны и неконфликтны) Александр Бенуа и прожил столь долгую жизнь (1870-1960 г.г.), до самых поздних лет сохраняя творческую энергию.

А вот Анна Карловна вовсе не была никакой клушей.
Эта приветливая интеллигентнейшая особа держалась правил самого хорошего тона.
Лишь два очень близких друга семьи, Степан Яремич и Борис Попов, решались явиться к ужину у Бенуа, "пропустив за воротник".
Причём оба за столом устраивались как можно дальше от Анны Карловны, которая терпеть не могла нетрезвых.
Даже тех, кто, как эти двое, вёл себя прилично - тише воды, ниже травы.

Потому Милашевский отмечал:"В Анне Карловне было много доброты и ласки, но дом свой она держала "в струне", и явиться перед её очами не в порядке никто бы не посмел.
Не надо забывать, что дом Бенуа был петербургский, и очень высокого, светского, европейского тона, со всеми условностями и традициями".

Какова была Анна Карловна, хорошо видно из такой истории.
В 1902 году Александр Бенуа устроил званый обед в честь Врубеля, который пребывал в зените славы.
Обед прошёл великолепно.
Однако Анна Карловна потом тихонько заметила самым близким друзьям:
- Охотно верю, что Михаил Александрович Врубель - гений... но всё-таки... как можно закурить папиросу между супом и жарким? Это неслыханно!






"

БОГАТЫЕ НЕВЕСТЫ семейные страсти

Нерушимость патриархального брака никогда не гарантировала благополучия тех, кто его заключил.
Не говоря уж о счастье.
О взаимопонимании.
Об взаимном уважении.
Тут, как и теперь, кому-то везло, а кому-то нет.

Пушкин, очень интересуясь своей родословной, откровенно написал о бурной, подчас буйной, на грани криминала, семейной жизни своих предков.
Лермонтов погиб молодым и не успел не только записать, но даже как следует узнать причины странных и печальных происшествий в своей семье.
А было там много и романтического, и поразительного, и грустного.

Кажется, причиной всех этих бед было богатство.
Что неудивительно, правда?

Итак, Елизавета Алексеевна Столыпина (бабушка поэта по матери) была богатой невестой из старинного дворянского рода.
Это была высокая волевая девушка, не очень красивая и ничуть не жеманная - в общем, совсем не тот тип, что был моден в галантном веке.

Однако её приданое и семейные связи позволили ей выбрать жениха, к которому лежало сердце.
В 1794 году она вышла за Михаила Васильевича Арсеньева.
Жених был хоть куда - на пять лет старше невесты, прекрасно сложён и очень красив.
В 1795 году у супругов родилась дочь Машенька, и ничто не предвещало семье никаких треволнений.

Но они таки случились.
Как водится, стряслась "беда от нежного сердца".
Таким сердцем обладал Михаил Васильевич, который без памяти влюбился в соседку по имению.
И не без взаимности.

Госпожа Мансырева проживала в десяти верстах от Тархан.
По мнению соседей, "она была, несмотря на свой маленький рост, очень красива, жива, миниатюрна и изящна; это была резкая брюнетка с чёрными, как уголь глазками, которые точно искрились".
В общем, полный контраст с законной супругой.
Влюблённые предавались своей страсти не то чтобы открыто, но вся округа была в курсе этого романа.

Трудно даже вообразить, что переживала гордая Елизавета Алексеевна.
Однако тревожить скандалами душевный покой единственной обожаемой дочери она не хотела.
А Мансырева была соломенной вдовой, то есть практически свободна. Её супруг годами пребывал в действующей армии - то была беспокойная эпоха наполеоновских войн.
Потому роману с Арсеньевым никакой муж помешать не мог.

Однако 2 января 1810 года наступила трагическая развязка.
В доме Арсеньевых как раз затеяли весёлый новогодний маскарад и ёлку для Машеньки.
Съехались соседи, были приготовлены маскарадные костюмы.
Господин Арсеньев тоже собрался маскироваться - соседи вспоминают, что он, натура романтическая, нарядился то ли Гамлетом, то ли могильщиком из "Гамлета" (любопытно, как именно такой костюм выглядел в пензенской глуши?)
Была приглашена и Мансырева.

Близилась новогодняя полночь, маскарад был в разгаре, а Мансырева всё не появлялась.
Потерявший голову влюблённый Арсеньев места себе не находил.
Он послал к любимой верного камердинера, поверенного в его сердечных делах (история сохранила даже имя этого вестника любви - Максим Медведев).
Максим вернулся с ответом: к Мансыревой со службы внезапно вернулся её супруг, потому она не приедет, и вообще в её доме давно все легли спать и потушили огни.

Арсеньев стоял как громом поражённый.
Наконец он сел в кресло, посадив с одной стороны жену, с другой дочь, и заявил:"Ну, любезная моя Лизанька, ты у меня будешь вдовушкой, а ты, Машенька, будешь сироткой".

Гости эту тираду приняли за шутку или за что-то из Шекспира, учитывая мрачный костюм Арсеньева.
А тот встал, вышёл в соседнюю комнату, достал из шкафа пузырёк с ядом и выпил залпом.
Раздался стук упавшего тела, вбежавшие в комнату гости увидели Арсеньева, изо рта которого лилась пена.
Вскоре он скончался.
Соседи в панике разъехались по домам.

Елизавете Васильевне вначале стало дурно, но она собрала все силы и тут же, быстро, в зимней карете вывезла 15-летнюю дочь в Пензу.
А мужа велела похоронить в Тарханах, как положено.
Но сама с дочерью после смерти мужа провела в Пензе 6 недель, не делая поминовений.
Вот так всё, что она чувствовала, вышло наконец наружу - прощение далось ей, верующей, не сразу.

Смерть Арсеньева от любви и при помощи яда представляется какой-то женской. Даже Вертер всё-таки стрелялся!
Но в эпоху нежных сердец такое случалось.
Выпил яд, вернее, кошмарную "царскую водку", ещё один знаменитый самоубийца и видный писатель-сентименталист Александр Радищев.

Эта печальная история тенью легла на семью, однако жизнь продолжалась.
Машенька Арсеньева скоро стала невестой - и тоже завидной, тоже богатой, как и её мать.
Машенька тоже захотела выбрать жениха по сердцу.
Она встретила темпераментного светского красавца и любимца дам, Юрия Петровича Лермонтова.
И снова богатство, знатность и именитая родня сделали своё дело: Лермонтов сделал предложение Марье Михайловне. Красавицей она не была, но юность и богатство были на её стороне.

После свадьбы для Машеньки начался тот же ад, что некогда для Елизаветы Алексеевны.
Хотя Юрий Петрович (вообще-то крещён он был не слишком дворянским именем Евстахий, но в свете звался Юрием по семейной традиции - мужчины в роду носили имя либо Юрий, либо Пётр) вовсе не был сентиментален.
Зато он не брезговал связями с дворовыми и завёл роман с немкой-бонной, приставленной к новорождённому сыну.

Кстати, этот сын, наш великий поэт, был наречён Михаилом вопреки традиции рода Лермонтовых - то есть не Петром, как следовало бы, а Михаилом.
В честь странного пылкого деда по матери, погибшего от несчастной любви?
Раз имя ребёнку дали арсеньевское, явно неверности Юрия Петровича скоро стали известны и жене, и тёще.
Конфликт назревал.

Свою ревность Мария Михайловна - по примеру и совету гордой матери - скрывала.
Она страдала молча, хотя не только знала о похождениях мужа, но и заставала его в объятиях молоденькой бонны (её звали "Сесильей Фёдоровной" - возможно, "Сесилья" была всё-таки француженкой?)

Но однажды, едучи в карете из гостей, Мария Михайловна не сдержалась и осыпала мужа упрёками за его измены.

Юрия Петровича современники характеризуют как "доброго, но крайне вспыльчивого человека", раздражительного и довольно вздорного.
В ответ на жалобы жены этот "добрый человек" прямо в карете разъярился и не только наорал на неё, но и очень сильно ударил кулаком по лицу.
Что для нежной Машеньки, никогда не знавшей грубого обращения, стало настоящим потрясением.

Домой она вернулась совершенно больная. Здоровье её всегда было слабо. Начиналась чахотка, которая с той поры перешла в скоротечную форму.
Мария Михайловна Лермонтова умерла в возрасте 21 года.

С того времени и начались семейные войны отца и бабушки, их вечная вражда и ссоры, которые отравили отрочество поэта.
Это были войны за право воспитывать мальчика и из-за денег. Наследство богатой невесты!

Вся эта некрасивая история имела много нюансов, которые оставим все, кроме одного: поэту ничего не говорили о причинах этой драмы.
Дворянская честь не позволяла бабушке открыть внуку, что он сын негодяя, который мучил и даже бил его мать. Это, как считала Елизавета Алексеевна, могло омрачить будущее мальчика.
Помалкивал о прошлом и отец. По-своему он тоже любил и ценил сына. Свои материальные претензии к тёще он снял, когда она завещала всё своё имущество одному лишь внуку Мишеньке.

Потому до самой смерти Юрия Петровича в 1831 году юный Лермонтов находил в загадочной для него семейной вражде нечто романтическое.
А о встречах с отцом сохранил самые тёплые воспоминания.