Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

УКОЛ ШПИЛЬКОЙ

Я не принадлежу к тем романтическим натурам, которые жалеют, что не родились в стародавние времена, когда можно было красоваться в пышных нарядах.
Нет, не хотелось бы мне таскать на себе целую лавку мануфактуры, намотанную на корзину из ивовых прутьев и китового уса (панье) и привязанную к талии.
А талия чтобы была стиснута пластинами из того же китового уса (это вообще-то жёсткий рог, потому планки корсета назывались косточками, даже когда они стали стальными пластинками).

Ещё не хотелось бы пудрить волосы и преследовать в них блох, вооружась шпилькой.

Не хотелось бы носить громадные шляпы, пусть и погружающие глаза в загадочную тень, особенно если опустить вуаль.

В общем, ничего такого, попирающего свободу.
Ни мою собственную, ни окружающих.

Сейчас настало счастливое время, когда причуды моды настолько невинны, что не вызывают прилива вдохновения у карикатуристов, возмущения у сограждан и инициатив у законодателей.

А последним реально возмутительным для ближних капризом моды как раз были шляпы.
Которые с начала ХХ века всё росли, росли и к 1909 году выросли вот до таких размеров:



Это реальная фотография модницы.
Дамы, которые  не столь ретиво придерживались модных тенденций, всё равно носили шляпы значительных размеров – часто шире плеч.
И намного шире!

Красиво ли это?
Носить на голове подобное корыто, полное страусовых перьев, лент и искусственных цветов - конечно, дело вкуса.

Но модные дамы – на дворе был уже ХХ век! - вели активный образ жизни.
Так что всем, кто был рядом с ними,  приходилось потесниться.
Особенно в транспорте.

Тогда самым массовым видом транспорта был трамвай.
Именно в трамвае дама в шляпе занимала куда больше места, чем любой другой пассажир.
Это вызывало возмущение масс и вот такие весёлые картинки (здесь не трамвай, а архаичная харьковская конка, но проблема та же):



Толкать и теснить дам, требовать, чтобы они снимали головные уборы в помещении, в вагоне трамвая или поезда, было не принято.
А вот дама в шляпе могла двигаться, как ей угодно.

И случалось страшное.
В тогдашних СМИ замелькали такие сообщения:
«В первых числах ноября г-н Н., находившийся на площадке вагона №21 во время следования от Трубной площади к Страстному монастырю, получил сильный удар в лоб – находящаяся рядом дама обернулась к кондуктору передать деньги».

Разумеется, лоб господина Н. пострадал не от удара кулаком дамы – в этот несчастный лоб больно ткнулась шпилька её огромной шляпы.

Гигантские шляпы вообще оказались весьма травматичны для окружающих.
Они задевали встречных полями, сбивали чужие головные уборы  и хлестали страусовыми перьями.

Дамы даже друг другу мешали.
Вот воспоминания одной светской особы об официальном торжестве:
«В то время, как я вертела головой, моя украшенная незабудками соломенная шляпа  зацепилась за тюрбан  напиравшей сзади начальницы Дворянского института О.А. Талызиной. Это было неприятно. Негодующий возглас Талызиной  и мои приглушённые извинения потонули в звуках гимна».

Но самое страшное, эти шляпы то и дело впивались булавками и шпильками кому-нибудь то в лоб, то в щёку, то в нос.

Шляпная булавка вообще-то страшное оружие.
Это металлический стержень длиной около 20 сантиметров.
Он был призван прикрепить шляпу к голове. Вернее, к причёске (мизогины пошло шутили «прямо к дамским мозгам, которые ни на что больше не годятся»).
Ведь иначе такое масштабное сооружение, как шляпа, могло съехать набок, свалиться, быть унесено ветром и пр.

Шляпы были и сами по себе тяжелы.
Плюс тугой узел волос эту тяжесть держал на себе, пронзённый  шпильками.
За интригующий облик блоковской Незнакомки приходилось расплачиваться жестокими мигренями, которые стали повальной тогда дамской болезнью.

Булавок на шляпе использовали несколько – могло их быть и десять. Зависело от фасона.
Каждую такую булавку увенчивала  какая-нибудь декоративная загогулина из того же металла либо украшение-наконечник из ювелирного камня. Порой даже из бриллианта.

Конечно, дамы с бриллиантовыми булавками по трамваям не околачивались.
А вот дамы со стразами на шпильках – сколько угодно.
И регулярно травмировали пассажиров своими шпильками.

Острая это была и опасная штука.
Случались ведь и уголовные истории, когда  дамы умерщвляли такими шпильками неверных любовников.
Но, разумеется, не в трамвае.
В трамвае народ страдал вообще ни за что.

И вот тогда гласный Московской городской думы купец Н.А. Шамин забил тревогу.
Он обратился  к городскому голове Н.И. Гучкову, требуя обуздать шляпные бесчинства дам:
«В Москве раздаются непрестанные жалобы на длинные и острые шпильки дамских шляп, особенно опасные  для окружающих в вагонах трамваев…
Не говоря о множестве лёгких поранений и царапин, получаемых обывателями Москвы благодаря эти  орудиям  возмутительной дамской  неосторожности и легкомысленности, неоднократно были констатированы и случаи серьёзных непоправимых поражений…»

Что же предлагалось сделать?
 «Воспретить ношение в вагонах …. упомянутых заострённых шпилек без особых  безопасных наконечников».

Это предложение лишь через год – а мода на громадные шляпы только крепла! – вылилось в распоряжение не пользоваться трамваями дамам в шляпах со шпильками.
Или надевать на шпильки специальные резиновые наконечники.

Вот умора! Где и когда дама бы такое со шпильками проделывала?
При входе в трамвай? Или щеголяла бы по улицам с резинками на шляпе?

Постановление приняли, но исполнялось оно слабо.
Общий глас ещё во время обсуждения вопроса в городской думе был таков: моды скоротечны и переменчивы, дамы скоро перебесятся и сами уменьшат свои головные уборы.
Надо только потерпеть и подождать.

Вот так и ждали, пока длилось безумное шляпобесие.

А длилось оно до самой Мировой войны, накануне которой дамские шляпы сдали в ширину, зато обзавелись высокими эгретами и плюмажами – так что вместо страусов начали страдать фазаны и цапли.
Тоже для пассажиров трамвая не лучший вариант.
Дама в шляпе по-прежнему была там опасной соседкой.

Во всяком случае, вот как новатор Казимир Малевич передаёт свои (и её) мысли по этому поводу в картине «Дама в трамвае» 1913 года.



Поняли теперь, как выглядела дама в трамвае?   

КАК РАСКЛАДЫВАЛИСЬ КРЕСЛА?

Я много раз видела старинные локомотивы - они сохранились во многих городах.
Даже внутри мне удавалось побывать и поглядеть на диковинные их рабочие внутренности, сработанные с отточенным мастерством.
Старые паровозы очень красивы. Сродни поздним парусным судам - очень сложно, но ничего лишнего.
И - давно ушло и подзабылось.

А вот первых пассажирских вагонов - какие они внутри? - видеть не приходилось.
Даже на картинке.
Удивительно, но передвижники, которые так любили всяческий быт, этого не запечатлели.
Есть лишь несколько картин, герои которых едут в третьем классе. Очень похоже на старые электрички с дощатыми сидениями.
А второй класс?
Первый?

Николаевская железная дорога начала строиться в 1843 году, а пущена в 1851.
К пароходам к тому времени едва привыкли, а тут ещё и паровоз.
Многим даже смотреть на поезд было страшновато.
Среди крестьян ходили слухи, что в паровозной топке сидит нечистая сила, пышет жаром и сыплет искры.

Искры в самом деле летели - прямо в физиономии пассажиров третьего класса, поскольку эти вагоны были открытые с боков.

Чтоб ездить было не так боязно (и для рекламы), в первые месяцы работы дороги впереди локомотива был установлен заводной органчик, игравший популярные мелодии.
Кстати, знаменитую "Попутную песню" Глинка написал ещё в 1840 году по случаю открытия самой первой русской железной дороги Петербург - Царское Село.
Хотя мелодия, что называется, "бодра и весела", но в тексте песни (автор Н.Кукольник) подспудный страх таки звучит.
И картинка рисуется несколько инфернальная: "Дым столбом - кипит, дымится пароход". Слово паровоз ещё не привилось.

Но всё-таки как вагоны были устроены внутри?
Знаменитый русский юрист А.Ф Кони, много ездивший по железной дороге с самого её открытия, скупо сообщает:

"Вагоны не имели отдельных купе и женских отделений ( вот как? значит, были отделения не только для курящих, но и для дам? а теперь это не практикуется - С.)
Места первого класса состояли из длинных кресел, раскидывавшихся на ночь для сна пассажиров".

Любопытно, как эти кресла раскладывались?
Как в самолёте или как-то иначе?

Такая планировка вагонов без купе сохранялась довольно долго.
Тот же А. Ф Кони рассказывал о специальном поезде, выделенном Управлением Николаевской дороги в 1880 году для тех, кто желал посетить открытие памятника А.С Пушкину в  Москве.
Событие было национального масштаба!
Вот и железная дорога внесла свой посильный вклад  в это дело.
Билеты на "экстренный" пушкинский поезд были льготные, удешевлённые.
Надо ли говорить, что их расхватали все, кому не лень, в том числе те, кто никаким Пушкиным не интересовался, а просто хотел по дешёвке съездить из Петербурга в Москву.

Но случилось непредвиденное.
Открытие, намеченное на 26 мая (день рождения поэта по ст. стилю), сорвалось - скончалась императрица Мария Александровна.
Был объявлен всеобщий траур.
Пушкинские торжества перенесли сначала на 2, а потом на 6 июня.
Те, кто рвался в Москву по всяким личным делам, отказались от забронированных билетов, и в поезде остались исключительно поклонники Пушкина.

Наконец поезд отправился с Московского вокзала.
Ясный день сменился прекрасной лунной ночью.
В поезде ехал чтец Мюнстер. Он и предложил читать стихи Пушкина.

"Весть об этом облетела поезд, и вскоре в длинном вагоне первого класса  на откинутых креслах и на полу разместились чуть ли не все ехавшие".
Снова откинутые кресла, на которых сидела целая толпа. Как?
Однако всю ночь, сменяя друг друга, люди читали Пушкина, разыгрывали сцены из "Маленьких трагедий". Поэты выступили с собственными сочинениями, подготовленными к празднику и посвящёнными "нашему всему" (Достоевский скажет эти знаменитые слова три дня спустя).

Сколько времени занимал путь из Москвы в Петербург?

"Почтовый поезд шёл 30 часов", - свидетельствует Кони.
Какая скорость в сравнении с 4-5 сутками в дилижансе!
И билеты на поезд были много дешевле: против 90 рублей за дилижанс билет в вагон 1 класса стоил 19 рублей, 2 класса - 13, а 3 класса - 7.
"Билеты представляли длинный лоскут бумаги с наименованием станций. Кондуктора (так называли тогда проводников - С.) носили военную форму и особые каски.
Перед отправлением поезда  звонили три раза, затем наступало томительное молчание, раздавался зычный голос  обер-кондуктора "готово!", за ним следовал свисток, поезд дёргался  для испытания трудоспособности локомотива и двигался наконец в путь".

Путь лежал строго по прямой.
Минуя Новгород и знаменитую старую дорогу, описанную Радищевым, и на которой "была станция, прославившаяся  в нашем кулинарном деле пожарскими котлетами".

Прямо посередине железнодорожного пути из Петербурга в Москву была станция Бологое.
То самое место, где, по легенде, имелась загогулина, воспроизводившая палец  Николая I, который держал линейку  - император лично карандашом прочертил маршрут будущей дороги на карте.
На самом деле сложный рельеф вынудил эту загогулину сделать.

Именно здесь, в Бологом, "всех интересовал и тревожил переезд по Веребьинскому мосту, перекинутому через Волхов на очень большой высоте  и покоившемуся  на сложных деревянных устоях".

Стоянка в Бологом была продолжительной.
"Здесь сходились поезда, идущие с противоположных концов, и она (стация - С.) давала, благодаря загадочным надписям "Петербургский поезд" и "Московский поезд", повод к разным недоразумениям комического характера".

Однако Бологое больше прославилось вовсе не смешными путаницами и анекдотами.
Именно на этой станции в метель, на заснеженном перроне встретились знаменитые герои русской литературы Анна Каренина и Вронский.
Кстати, Лев Толстой  был хорошо знаком с А.Ф. Кони, описавшим загадочные раскладные кресла.

Анна, как мы помним, ехала в первом классе, в спальном вагоне.
Надо думать, в женском отделении (а Вронский в мужском, так что в поезде встретиться они не могли).
Никаких кресел Анна не раскладывает, а просто садится, закутав ноги пледом и подложив под руку собственную подушечку, вынутую из дорожного мешка.

В Бологом Анна выходит на перрон из душного вагона.
Обернувшись, видит Вронского в колеблющемся свете фонаря.

Так решилась их судьба.
"И впереди плачевно и мрачно заревел густой свисток паровоза".

ОДЕССА. ТРАМВАЙ. ДОБРОТА

Эту историю любил рассказывать Леонид Утёсов.
Поучительно.

Дело было в Одессе "ещё до исторического материализма". Лето 1917 года?

Молодой успешный музыкант Леонид Утёсов (артист Большого и Малого Ришельевских театров, победитель конкурса куплетистов в Гомеле и др., и пр.), пребывал в прекрасном настроении, хотя ездил ещё не в лимузине и даже не на извозчике, а в трамвае.
А там всегда давка.
Кондуктор с трудом протискивается, обслуживает пассажиров.
Вдруг раздаётся истошный женский крик:
- А-а-а! Кошелёк украли!
Дама рыдает, все сочувствуют, кондуктор ждёт.
- Сколько у вас там денег было? - участливо спрашивает Утёсов.
- Да всего двадцать копеек, на трамвай, - отвечает дама, всхлипывая.
Утёсов даёт даме двадцать копеек, она покупает билет.
И строго поворачивается к Утёсову:
- Молодой человек, кошелёк-то тоже отдайте!

Вывод Утёсова: несмотря ни на какие последствия, всё равно делайте людям добро.

ВОССТАНИЕ

Прошедшим летом еду в поезде. Поезд идёт на восток.
Раннее утро, проводница стучит во все двери:
- ПРОСЫПАЕМСЯ! ПРОСЫПАЕМСЯ! ЧЕРЕЗ СОРОК МИНУТ ВОССТАНИЕ! ВОССТАНИЕ СКОРО! ПРОСЫПАЕМСЯ!

Спросонья даже не по себе.
Хотя тот, кто ездил, знает - Восстание это Казань. Станция так называется.
Говорят, хотели переименовать её в Казань-2, но на железной дороге традиции долго держатся.
А восстание здесь в самом деле было - давно, правда, в 1905 году.

Название хорошее - от какого ещё так встрепенёшься.
ПРОСЫПАЕМСЯ, ВОССТАНИЕ СКОРО!
Можно и в самом деле вообразить что-то тревожное и необыкновенное.
Хотя кто бы стал спать беспробудно перед настоящим восстанием? Скорее так:
Кто кивер чистил, весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито.
Кусая длинный ус...