Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

ХОЛОДНО / ГОРЯЧО

греки

Человек изучал себя - и своё тело, и душу - многие века.
Часто блуждая при этом весьма извилистыми тропами.

Даже древние египтяне, которых обязательная мумификация покойных снабдила немалыми знаниями в анатомии, не могли понять, как возникают, действуют и пресекаются разнообразные функции человеческого организма.
Что уж говорить о греках!
Эти предпочитали не заглядывать внутрь тела, а лишь наблюдать, сопоставлять и рассуждать.
Потому приходили к выводам, которые в наши дни выглядят забавными.

Тайна жизни для древних была тайной живого огня, который поддерживает силы живых, но исчезает и гаснет, когда приходит смерть.
Греческие врачи во всём искали теплоту и холод, сухость и влагу - первоначала мира. Эти стихии боролись во всём, что окружало и питало человека.
И в нём самом тоже.
Медицина и философия были звеньями единого знания.
Потому - согласно учению Аристотеля - врачи добивались равновесия и гармонии, леча жар холодом, сухость влагой, зябкость теплом.

Немудрено, что и философы не уставали рассуждать о божественном огне жизни, даже спорили, что холоднее (или горячее) - женская природа или мужская.
Что температура полов неодинакова, даже не сомневались.

В"Застольных беседах" Плутарха описан подобный спор (собеседники - друзья писателя).

Один из пирующих, Атриит, считал женщин горячее мужчин.
Он привёл любопытные аргументы:

"В подтверждение горячей природы женщин указывают, во-первых, на их безбородость: на поддержание повышенной теплоты у них расходуются те соки, избыток которых обращается в ращение волос;
во-вторых, на обилие крови, которая, очевидно, является источником телесного тепла и которой у женщин столько, что она причиняла бы тяжёлые ожоги, если бы этому не препятствовали частые очищения".
Имеются в виду менструации, которые якобы избавляют женщин от внутренних ожогов. Так полагали древние медики - и ничего разумнее выдумать не сумели.

Указал Атриит и на то, что женские трупы легче горят при кремации, и на то, что женщины ранее созревают для произведения потомства.

"Но ещё убедительно то, что женщины легче переносят зимний холод: они в большинстве случаев меньше мёрзнут и меньше нуждаются в тёплой одежде".

Последнее удивительно! Возможно, от кутанья в холодные дни античных женщин удерживало щегольство и забота об изяществе наряда?

Другой философ, некий Флор, берётся разбить приведённые доказательства.
У него всё иначе:

"Женщины больше способны переносить холод потому, что подобное обычно меньше страдает от подобного".
Сами женщины холодные - значит, на морозе они в родной стихии.

Ещё страннее это:
"Неверно, что у них раньше созревает производящее семя, ибо вследствие своей холодности они предоставляют только питание семени, получаемому от мужчины".
В архаические времена культ матери преобладал, а роль отца была не вполне понятна. Потому женские божества были более почитаемы.
Однако в эпоху патриархата всё сделалось наоборот: отец стал считаться главной силой в производстве потомства, а мать уподоблялась безличной почве, которая только принимает и питает семя.
Ещё и поэтому авторитет женщины в обществе резко упал. Она не созидающая сила, а нечто вроде инкубатора.

Справедливости ради, не все древние философы были такими сексистами: многие утверждали равное участие родителей в зачатии ребёнка и в наследовании им черт и матери, и отца.

Далее, считая женщин более холодными существами, философ Флор объяснил месячные очищения не опасностью ожогов, а напротив, дурной холодной кровью, помутившейся от недостатка тепла.
Обе теории - и холодная, и тёплая - держались века, хотя неверны.

С бородой Флору тоже всё ясно:
"И кто скажет, что безбородость правильнее объяснять теплотой, а не холодностью, если примет во внимание, что волосисты наиболее тёплые части тела?"
Железный аргумент.
"Ведь волосистость происходит вследствие тепла, раскрывающего поверхностные поры, из которых выталкиваются волосы". Таковы были наивные представления о том, почему и как растут волосы.

Прекрасные женские тела гладки - "гладкость же свойственна плотности, происходящей от холодности".

Далее философ рисует вполне эротическую картину:
"А что женское тело плотнее мужского, об этом, милый Атриит, можешь узнать от тех, кому случалось отдыхать рядом с женщинами, умащёнными миррой или душистым маслом: их тела воспринимают эти благовония, хотя бы они и не касались возлежащих с ними женщин, вследствие большей теплоты и разреженности мужского тела, вызывающего такое притяжение".

И тут философы, оставив непонятную и загадочную природу женщин, перешли, как и положено на пиру, к обсуждению свойств вина, к его теплохолодности, влиянию на пьющих и злоупотребляющих - и на пороки алкоголизма.
Вечная тема!

БЕЗ ПОДАРКОВ Гай и Гайя

римляне

Его называли просто Город - Рим, который существовал так долго, что успел обрасти преданиями о чистоте старых нравов и падении новых ещё тогда, когда был Республикой.
Что уж говорить об Империи!

Древние историки не уставали попрекать своих древних современников благородной стариной.
Семейные ценности старого Рима помнились очень долго, хотя смысл многих установлений был уже утерян.

Например, в республиканском Риме у супругов не было принято - и даже запрещено! - обмениваться подарками.
Жёны и мужья ничего друг другу не дарили.
Но почему?
Странно же!

Плутарх, родом и духом грек, бывавший и в Риме, находил истоки этого обычая у Солона, создателя законов классических Афин.
Ахейский мудрец и политик запретил те подарки по завещанию, что вынуждены необходимостью (угрозами) или выпрошены женой.
Первые добыты насилием, вторые обманом, считал Солон.

Однако отчего же любящие супруги и в Риме не дарили ничего друг другу?

Римляне, по мнению Плутарха, "считая подарки ненадёжным знаком привязанности (ведь дарителями могут быть и чужие, и нелюбящие), устранили из супружества возможность угодничать, чтобы муж и жена любили друг друга бескорыстно, свободно и, кроме самой любви, ничем не побуждаемые".

"Или, зная, что женщины, испорченные подарками, охотно принимают чужих мужчин, они считают достойнейшим, чтобы жёны любили своих мужей без подарков?

А может, дело в том, что у мужа и жены всё должно быть общим?
Ведь кто принимает подарок, тот показывает этим, что всё остальное, недарёное - не его, так что, даря друг другу малое, супруги отнимали бы друг у друга целое?"

Эта общность владения подчёркивалась тем, что невеста при первом входе в дом мужа должна была сказать "Где ты - Гай, там я - Гайя".
"Смысл этих слов такой:"Где ты господин и хозяин, там я госпожа и хозяйка".
А имена Гай и Гайя используют как самые ходовые".

К слову, Гаев история знает много, а вот женщины по имени Гайя не так известны.
Сам Плутарх припомнил только Гайю Цецилию, жену сына царя Тарквиния, известную домовитостью и трудолюбием.

Довольно долго семейный уклад республиканского Рима считался идеальным.
И позднее императоры, весьма далёкие от древних устоев высокой морали и строгой простоты, старались хотя бы внешне поддерживать видимость старых порядков в семье.
Октавиан Август, при котором богатства империи стали несметными, и его жена, жестокая и хитрая Ливия, любили демонстрировать домашнюю идиллию: император носил только ту одежду, которая была соткана дома руками его супруги.

Любопытен и обычай римлян при возвращении из деревни или путешествия не делать из прибытия сюрприза.
Было принято обязательно послать гонца предупредить жену о том, что муж возвращается домой, и сообщить затем мужу, что дома всё в порядке.
Муж не желал застать жену за неподобающим занятием - или вовсе отлучившейся из дому?

Плутарх считал иначе:

"Может быть, это показывает, что муж не подозревает жену ни в каком легкомыслии, тогда как внезапное и неожиданное появление было бы похоже на попытку застичь её врасплох.
Или мужья спешат обрадовать доброй вестью о себе жён, которые тоскуют о них и ждут?
Или, скорее, сами они жаждут узнать, живы ли их жёны и тоскуют ли они о мужьях?"

Рассуждение заканчивается совсем уж бытовой картинкой:

"Или, может быть, так как у жён в отсутствие мужей бывает много дел и забот по дому, много хлопот и беготни, оттого их и предупреждают, чтобы они, оставив всё это, приняли возвращающегося мужа ласково и без суматохи".